Чтение онлайн

— Вот только большинство из них потом оказываются в той или иной степени правдивыми. Что это за место? Что вы собираетесь делать со всеми запертыми здесь людьми?

— Помогать им.

— Помогать?

— Именно. И не только этим людям. Моя цель — помогать всем людям.

Даниэль с трудом сдержал смех. Определенно, доктор Фишер окончательно и бесповоротно спятил.

— И каким же образом?

— С удовольствием все объясню вам, Даниэль. Но для начала предлагаю пройти в мою скромную келью. Теперь, когда доктор Калпак взял у вас кровь на анализ, вам можно и позавтракать. Я и сам, кстати, не успел с утра подкрепиться. Как насчет чая с тостами у меня в гостях?

Даниэль только рад был убраться из вонючей камеры, пускай даже ненадолго, и

потому с благодарностью принял предложение.

В своей уютной комнате доктор Фишер включил свет и задернул бархатную занавеску перед стальной дверью. Коридор со всеми его герметично запираемыми камерами тут же показался Даниэлю совершенно нереальным, пускай они только что и проходили по нему.

По настоянию хозяина он устроился в том же вольтеровском кресле, в котором сидел и накануне вечером. И пока Фишер готовил тосты и накрывал столик, Даниэль чуть ли не поверил, что он просто уснул в этом вот кресле и все события прошлого вечера и сегодняшнего утра всего лишь привиделись ему в кошмарном сне. Вот только черно-белый тренировочный костюм да повязка после забора крови доктором Калпаком утверждали обратное. Несмотря на принятые препараты, его потихоньку начала охватывать нервная тревога, и глотать приготовленный доктором Фишером тост с ревеневым джемом ему удавалось лишь с трудом.

— Мне нравится приглашать к себе пациентов на беседу за чашкой чая. Не всех, естественно. Пациентов вроде вас, друг мой.

Даниэль покосился на занавеску в левой стороне комнаты, которая, если ему не изменяла память, скрывала за собой дверь. Через нее-то прошлым вечером они и вошли в эту комнату, и именно за ней раскинулась официальная система тоннелей. Или же он опять ошибается?

— Я очень ценю разговоры с умными людьми. Но ешьте же, друг мой, ешьте. Вас что-то беспокоит? А, та дверь. Чтобы выйти через нее, необходим код и магнитный ключ. Вдобавок обычно неподалеку дежурит охранник. Так что оставьте эту затею. Вы ведь предпочитаете чай без молока, насколько я помню?

Доктор Фишер плеснул себе немного молока и помешал.

— В нем ничего нет, — указал он на чашку Даниэля, к которой тот так и не притронулся. — Все необходимые на данный момент препараты вы уже приняли. Надеюсь, я правильно выверил дозы. Фармакологически уравновешенный и совместимый состав, в то же время вполне сохраняющий ясность ума для поддержания разговора.

Затем, словно бы доверяя своему собеседнику некий секрет, Фишер подался вперед и тихонько проговорил:

— Я, знаете ли, не особенно жалую психотропные препараты. Слишком примитивные и грубые. В будущем мы будем использовать гораздо более тонкие методы.

Даниэль осторожно пригубил чай.

Врач удовлетворенно кивнул, прочистил горло и продолжил:

— Что ж, как вы поняли, в Химмельстале ведется множество различных исследовательских проектов. С самого начала идея заключалась в работе по нескольким направлениям с целью скорейшего выявления причин психопатии и оптимальных способов ее лечения. Вам известно об одном из таких проектов, основанном на модели «Пиноккио» доктора Пирса, согласно которой психопат рассматривается эдакой деревянной куклой, почти, однако не совсем являющейся человеком. И, как вы тоже наверняка уже поняли, я не отношусь к числу приверженцев «кукольной» теории доктора Пирса. Действительно ли психопат менее человечен из-за отсутствия совести? Очевидно, ответ на этот вопрос зависит от того, как определять концепцию человечности.

— А над каким проектом вы работаете в том коридоре? — перебил его Даниэль, сейчас менее всего желавший выслушивать какие бы то ни было определения.

Доктор Фишер откинулся на спинку кресла и невозмутимо заметил:

— Думаете, меня чересчур понесло в философию? Но дело в том, что философия, медицина и психиатрия сближаются друг с другом все больше и больше. Итак, почему же эволюция снабдила человека совестью?

Даниэль не понял, был ли это риторический вопрос, или же от него ожидался ответ. Желая, однако, поторопить события, он попытался дать нужное

толкование.

— Думаю, чтобы сдерживать агрессивные и эгоистические порывы. Без совести мы бы просто поубивали друг друга, искоренили собственный вид.

— Вот как? — воскликнул врач, прикинувшись потрясенным. — А что, у крыс есть совесть? Или у змей?

На этот раз Даниэль предпочел отмолчаться.

— Едва ли. Для выживания вида совесть совершенно не обязательна. Тогда для чего же она нам?

Даниэль решил не отвечать и на этот раз. Карл Фишер отнюдь не жаждал дискуссии, понял он. Ему всего лишь требовалась аудитория.

— Возможно, — продолжил врач и сделал драматическую паузу, призванную немного потерзать публику неизвестностью, пока он прихлебывает чай, — возможно, совесть зародилась, чтобы сильнейший член племени не отнимал еду у других. Выживание группы было гораздо важнее выживания отдельной личности, и потому голодный умоляющий вид и послужил стимулирующим фактором для альтруистического поведения. В такой примитивной форме совесть представляла собой не более чем реакцию животного на скулеж своего выводка. Эдакий инстинкт, внутренний голос. Однако человек, в отличие от животного, обладает способностью сопротивляться своему внутреннему голосу. В связи с чем он был наделен другим средством регламентирования поведения, присущим исключительно ему одному, — а именно чувством вины. Эдаким прибором, срабатывающим при существенном отклонении от программы. Наверное, в каменный век подобного способа было вполне достаточно. Но сегодня? Разве мы живем племенами в дикой местности, Даниэль? Нет, мы особи, взаимодействующие и конкурирующие друг с другом на свободном рынке. Совесть и чувство вины для нашего выживания важны уже не более чем наличие аппендикса. Истина заключается в том, что мы прекрасно справлялись бы и без них — а то и даже намного лучше. Как вид, конечно же, я хочу сказать. Кое-какие отдельные особи, естественно, не выживут — но такова цена, которую приходится платить за эволюцию.

Он вновь прихлебнул чай, и Даниэль воспользовался возможностью отпустить замечание:

— Если я правильно вас понимаю, доктор Фишер, на самом деле вас не интересует лечение психопатии? Вы расцениваете отсутствие совести как преимущество?

— Верно, в отличие от прочих химмельстальских исследователей, я рассматриваю психопатов совершенно по-иному, — важно кивнул Фишер. — С эволюционной точки зрения таковые вовсе не являются откатом к некоему раннему, более примитивному состоянию, как полагают некоторые. Как раз наоборот. Причина данной периодической девиации в точности та же, что и других отклонений: природа тестирует новые модели. Если таковые оказываются работоспособными, они сохраняются и развиваются дальше. И факт состоит в том, что количество диагностированных психопатов в Химмельстале возрастает с каждым годом. В то время как на первых порах нам приходилось тратить время на поиски исследовательского материала. А сегодня мы буквально завалены заявками от всех европейских стран и способны принимать лишь часть от общего количества клинических случаев, что норовят перевалить на нас. Таким образом, с позиции эволюции модель психопата выглядит очень удачной.

— Лично я не вижу никаких эволюционных преимуществ в росте числа убийц, насильников и воров, — возразил Даниэль.

— Вот здесь вы совершенно правы, в данном аспекте преимуществ нет. Химмельсталь переполнен импульсивными и буйными недоумками. Потому что у большинства психопатов не просто отсутствует совесть. К сожалению, им также недостает терпеливости, настойчивости и самодисциплины, что в большинстве случаев делает их бесполезными. О чем наверняка сожалели множество мафиозных боссов и главарей террористов. Их мечта — послушный психопат. Бесчувственный, но непоколебимо преданный своему хозяину. Бесстрашный, однако при необходимости способный проявлять осторожность. Сообразительный, но не наделенный независимым воображением. Короче говоря, робот. Только представьте, сколь полезным в определенных ситуациях может оказаться человек с подобными качествами.