Чудовищ нет
Шрифт:
Дом у начальника милиции был обыкновенный: кирпичный, одноэтажный, по нашим временам вполне скромный. Никакой колючей проволоки или сигнализации, забор дощатый, мы его легко перелезли. Стасик остался на шухере: он отчаянно трусил, потому брать его в дом смысла не было. Он спрятался в телефонной будке с выбитыми стеклами, телефона в которой – сколько я себя помню – не было, стоит себе пустая мятая железная коробка на обочине, заросшей бурьяном. Фонарь на столбе разбили (в очередной раз) местные юные жители, не боявшиеся совершать столь героические поступки даже напротив жилища главного мента, потому
Свет в доме не горел, но мне все чудилось, что кто-то смотрит из темных окон и дожидается, пока мы заберемся внутрь. А потом – съест.
– А как мы дверь откроем? – прошипел я.
– У меня ключ. Я открою.
Откуда у нее ключ? Отмычка? Я так и не разглядел в темноте, чем Лорка брякала, ковыряясь с замком, но дверь отворилась. Тихо, без скрипа. Чего это он не поставил дом на сигнализацию, хотел бы я знать? Или он поставил и сейчас приедут стада ментов на «бобиках»?
– Сигнализации тут нет, – уверенно заявила Лорка, словно мысли прочитала.
– А внутри там точно никого? – спросил я, не решаясь входить.
– Никого. Точно. Он уехал, а больше… больше там никого и быть не может.
– Мало ли, – буркнул я и тут же споткнулся в темноте обо что-то мягкое.
Мне сразу представился труп с разодранным животом, но Лорка посветила фонариком – это оказались старые помятые кроссовки. Прихожая была как прихожая: вешалка с одеждой, стол, на столе – несколько пустых трехлитровых банок донцами вверх, зеленая эмалированная кастрюля, журнал «Рыболов-спортсмен» за восемьдесят девятый год…
Нормальный он дядька, полковник Буров. Что я о нем знаю? То, что сказала Лорка? А почему, собственно, я ей верю? Почему она – хорошая, а Буров – плохой? Я ж его знаю с детства, когда он еще простым капитаном был; помню, как классе в пятом он поймал нас за школьной спортплощадкой – мы бычки собранные курили, – так сразу уши надрал. Банки вон, небось сам маринады на зиму делает, больше ж некому, жены нету… Рыбалку любит, наверное.
– Сюда, – сказала Лорка, открывая обитую дерматином дверь.
– Иду…
Внутри пахло табаком и немного кошками. Собственно, кошка и была первым, что я увидел: большая, белая, пушистая; она стояла в луче фонарика и смотрела на нас достаточно равнодушно. Потом махнула хвостом-метелкой и пошла в соседнюю комнату.
– Кошка, – сказал я тупо, хотя Лорка и без меня ее видела.
– Ну и что?
– Он же этот… Князь Собак.
– И что? Не говори чепухи, Леша.
– А она не… не расскажет?
Лорка чуть слышно хихикнула.
– Это простая кошка. Можешь поймать и погладить, только смотри, руки обдерет, ты ведь чужой. Ладно, идем дальше.
– А что мы ищем?
– Жезл.
– Ты говорила. А как он выглядит?
– Увидишь.
– Если Жезл – важное и ценное, он ведь это мог спрятать…
– Вот мы и будем искать. Ты не думай, что тут тайники и ямы со змеями. Обычный дом.
– Вот-вот, думал я, озираясь и включая свой фонарик. Обычный дом, обычный дядька-мент. Телевизор «Тошиба», видак, дивиди… магнитола китайская с рынка. Диски с фильмами – наши старые комедии, «Бриллиантовая рука», «Полосатый рейс»… «Место встречи изменить нельзя»… На полках – собрание сочинений Бунина, подписное, у нас тоже такое есть… Ага, и
– Ты что там? – обернулась Лорка, которая разглядывала вещи на полке.
– Оружие, – сказал я.
– Не надоело?
– Нет. Слушай, а этот… ходячий покойник? Ну, анука.
– Алука?
– Во, алука. Если он тут шастает? Спрятался в чулане?
Я нашел рычажок и разломил двустволку. Ого! В обоих стволах – патроны, желтенько и маслянисто блестят. Мне сразу стало спокойнее. Эх, не взял я волшебный камешек Саббаот, чтобы Лорке спокойней было. А пригодился бы.
– Алуки здесь нет, я его чувствую. А Пах… Ты думаешь, Пах боится обычного оружия? – спросила Лорка. Под ногами шмыгнула кошка, я автоматически дернулся. – Вот-вот, еще пальнешь сдуру. Положи его, Леша.
– Ты ищи что нужно, а я буду присматривать, – сказал я и ружье, конечно же, не повесил, наоборот, взвел курки. Раньше я с ружьями дела не имел, но все и так понятно.
Лорка хмыкнула и принялась рыться в письменном столе, а я повернулся и тут же врезался прикладом в холодильник.
– Не греми! – бросила через плечо Лорка.
Я промолчал и решил посмотреть, что же жрет Князь Собак. Лучше бы я этого не делал.
На решетчатых полочках ярко освещенного изнутри «Атланта» были аккуратно расставлены стеклянные банки с различным содержимым. В одних зеленела или краснела слизь, похожая на желе. В других в мутноватой жидкости плавали отрезанные человеческие кисти и какие-то другие органы, похожие на узловатые клубни… В пластиковом контейнере горкой лежали глазные яблоки. После этого зрелища меня и вывернуло прямо на ковер.
– Что ты? – Лорка бросила свое занятие и заглянула в холодильник. – Ч-черт… Закрой.
Я сплюнул.
– Зачем это ему?
– Откуда же я знаю…
– Надеюсь, у тебя в холодильнике только пакет молока, упаковка с яйцами и мороженая курица?
Лорка фыркнула и снова полезла в письменный стол. Хмыкает, фыркает… Ей хорошо, кровососке, небось не то видела. Еще неизвестно, что там папундель ее ест… Я еще несколько раз сплюнул и подумал, не прополоскать ли рот водой из-под крана. Потом представил, как Пах моет там руки, и не стал. Может, не только руки он там моет…
Де Гурси якобы сказал (якобы – потому что, со слов Лорки, стрелка на планшетке писала по-французски… все вокруг в последнее время со слов Лорки, а если она врет?), что у Бурова-Паха есть Жезл. Штука, которая дает власть. Старинная, ее сделал тысячи лет назад чувак с совершенно непроизносимым именем не то в Аравии, не то в Персии – если это не одно и то же место.
Еще у него могут быть другие магические прибамбасы, мелкие, но действенные. Все это нам следовало отыскать. Волновало меня одно: почему Лоркины родаки, раз уж они такие правильные демоны, сами во все это не лезут? Пускай бы Стефан сам разбирался, что они девчонку-то шлют? Про ее маман я вообще молчу. Она только ходит как привидение и молчит постоянно, я и видел ее всего пару раз. А у Лорки спросить неудобно, она и так мне столько всего рассказала…