Чтение онлайн

Мелькнула было мысль: развернуться и уйти в отвесное пикирование. Но тут же этот вариант я отбросил: "фоккер" пикирует лучше и на выходе из пике немцы неминуемо бы нас сбили. Поэтому решаю поджаться к "фоккерам" и продублировать все их маневры, подпирая немцев снизу. Байда следует за мной, и вот мы уже с ним находимся на уровне задней пары.

Бой начался на 800 метрах, но на виражах наши самолеты продолжают набирать высоту. Стрелка высотомера показывает уже 5000 метров. Дальше лезть бессмысленно.

Как ни обидно, атаковать

противника мы не можем - скорость не позволяет. Надо уходить.

– Правый переворот!
– командую я Сереге, и мы отрываемся от "фоккеров", не успевших повторить этот маневр вслед за нами.

Едва наши самолеты опустили носы под 45 градусов, даю новую команду:

– Левый разворот и пикирование!

Все, кажется, оторвались!

– Ушли, - выдохнул Байда.

– Вроде бы, - огляделся я.
– "Фоккеров" не видно.

Вся эта "волынка" продолжалась минут пятнадцать. Горючее на исходе. Моторы работают на пределе. Идем домой. "Позорная охота, - злюсь я.
– Снарядов полно, а горючего пшик. Тоже мне - свободный охотник. Охотник всегда должен найти цель - на земле ли, в воздухе. А ты?"

– Может, на линии фронта отыщем, - утешает меня и себя Сергей, чувствуя, видимо, то же, что и я. Увы, и по дороге домой мы не находим объектов для атаки.

"Вылет сорван, - неистовствую я, - возвращаемся с полным боекомплектом. А все этот... Комар, черт его подери".

Приземлились. Обычно после посадки ведомый должен подойти к ведущему и доложить о выполнении задания.

Я вылез из самолета, отстегнул парашют. Сел возле своего "лавочкина". Закурил. Жду Байду - стоянка его истребителя метрах в ста от моей. Сереги нет. Уже раза три можно было бы прийти сюда да обратно вернуться. Понимаю, что Сергей сейчас не придет - слишком хорошо знает Байда особенности моего характера. Появится потом, попозже, когда я остыну.

Решаю сам идти на стоянку его самолета. Подхожу: у самолета Сереги нет. Только техник возится с мотором.

– Где Байда?

– В лес ушел.

"В лес" - это значит Байда отправился снова потихоньку мастерить очередной мотоцикл. "Ах ты, - разжигаюсь я, - мало того, что ты в Комара превращаешься во время вылета, мало того, что ты, Байда, о Комаре своем доложить не соизволил, ты еще и приказ ведущего нарушаешь - опять самовольно свои дурацкие мотоциклы мастеришь".

Едва сдерживая себя, говорю технику:

– Что же, пойдем искать твоего начальника. Ты-то знаешь, где он в лесу обитает?

– Да откуда же, товарищ майор. На полянке, должно быть, где-то, дипломатично отвечает техник.
– Да он тут, рядышком. Может, вы один сходите? А то у меня дел невпроворот - машину надо готовить...

Понимаю, что верный Серегин техник заодно со своим командиром.

– Пошли, пошли! Некогда, знаешь ли, мне его по лесу разыскивать. Да и страшно одному, - добавляю с усмешкой.

Больше техник спорить не стал. Долго водил он меня по лесу (на манер Ивана Сусанина), развлекая

разговорами и отвлекая внимание. На опушке леса показал мне Зорьку, сидевшую на дереве. "Вон, смотрите, это она от своего воспитателя Щербакова спасается: отодрал ее за уши комэск - стекла на КП выдавила лапой, все три, по очереди, представляете? Там неуютно сейчас - холод, ветер, короче, никакой рабочей атмосферы. Решила наша Зорька насолить штабистам. Зам. начштаба капитан Виноградов ругается..." Прослушав это сообщение, я улыбнулся, - во-первых, вспомнив давнишнюю неприязнь капитана к Зорьке, во-вторых, отметив про себя преданность техника его летчику.

– Я понимаю, что ты хочешь любыми путями отвести угрозу от своего командира. Но, извини, времени на прогулки и разговоры у меня нет. Ну-ка веди меня туда, где Крамаренко свой шедевр собирает!

– Да ведь...
– махнул грустно рукой техник, но, ничего больше не сказав, повел меня к Сереге.

Подходим. Вижу из-за кустов: сидит Байда спиной к нам, рядом на земле валяются его шлемофон и планшет. Я размахнулся и своим планшетом врезал ему по спине. Сергей подскочил, оглянулся недоуменно, но, увидев меня, сразу все понял. А я уже вошел в раж.

– Какой Комар? Какое ты имел право менять свой позывной? Ты что, в игрушки играешь?

И так далее... Сергей слушал все это хмуро, а потом перешел в контратаку:

– Мне опротивела эта Байда или этот Байда. Тьфу, черт, совсем запутался. Кругом Байда - и прозвище Байда, и позывной Байда. Я фамилию свою забыл. Меня Сергеем никто не зовет. Все Байда да Байда. Надоело!

– Ну и менял бы свой позывной, как положено, - продолжаю я выпускать пар.
– Доложил бы, что меняешь, заранее, а то вдруг какой-то Комар вылетел. И вообще полет дурацким получился. "Фоккеров" прозевал - я, что ли, за хвостом смотреть буду? Что ребятам говорить? Зажали, мол, нас? Да? На смех же поднимут!

Тут я увидел мотоцикл, и обида за неудачу вновь захлестнула меня:

– А тут еще мотоцикл твой идиотский!

Я пнул мотоцикл ногой, и он упал.

– Разобрать и выбросить! Ты, Байда... гм... гм... Сергей, больше мотоциклами интересуешься, чем полетами!

Это была явная несправедливость, но я уже не мог остановиться.

– Я же предупреждал тебя, чтобы ты прекратил эту самодеятельность! Я тебя предупреждал или нет, Байда?

– Предупреждал, командир, предупреждал, - грустно признался Сергей.
– Все. Больше не буду. Опять я Байда...

Ребята в тот день над нами не смеялись: у нас был еще один вылет, и мы сбили все-таки своего "фоккера".

А мотоцикл Серега продолжал собирать. Собрал потихоньку и помчался обкатывать.

Хозяин неба

Меня часто спрашивают:

– Вот вы воевали рядом с Иваном Никитовичем Кожедубом. Правда, что он сбил 62 самолета?

Примечательно, что эти вопросы задают не только молодые летчики, но и участники войны, хорошо знающие, что значит сбить вражеский самолет.

Отвечаю я всем одинаково: