Чтение онлайн

О каждом лесном происшествии сороки узнают всегда первые и стрекотанием оповещают о нем лесное население. Кричат сороки, и лесные обитатели, умеющие слышать и понимать лесные голоса, решают, следует ли, навострив уши, спасаться бегством или, судя по-особому тону сорочьего стрекота, посмотреть, а что такое произошло.

Так вот, однажды осенью я услышал сорочье стрекотание и еще издали увидел их, рассевшихся по вершинам берез и осин.

Трещали они без умолку и, свернув головы набок, чтобы лучше разглядеть, смотрели куда-то вниз.

Подозвав сеттера «к ноге», ускорив шаг, выхожу на поляну.

Недалеко от опушки — две вороны. Перед ними — зайчонок, сидит на задних лапках, а передними отмахивается от наскакивающих ворон. Еще минута промедления — и зайчонок погибнет!

Даю привычную команду: «Вперед!» Сеттер «отрывается» от ноги, и вороны взлетают, а измученный зайчонок, увидев страшилище, вставшее над ним, от ужаса, наверное, перестал дышать.

Подхожу. Беру зайчонка на руки. Осматриваю: серьезных ран нет. Только шкурка немного потрепана да надорвано одно ушко. Но бегать зайчонок не может. Он совсем маленький. Пришлось взять его с собой.

Так у нас появился еще один член семьи.

Зверек выздоровел и рос не по дням, а по часам. Зайцы, как и все грызуны, растут быстро!

Наступила зима. Жаль было выгонять зайчишку в лес, ему было бы не по силам пережить суровую зиму.

Интересно наблюдать, как зайцы меняют защитный цвет шкурки с летнего серого на зимний — белый. Сначала начинают белеть брюшко и задние ноги, а потом, как только выпадает снег, дальнейшая смена цвета проходит очень быстро, и в течение нескольких дней заяц становится белым.

Зайцы — ночные зверьки, а потому и наш днем спал, зато ночью развивал энергичную деятельность: шумел, стучал. Ему особенно нравилось барабанить по пустому ведру и еще прыгать через спящего сеттера до тех пор, пока не сгонит его с брезентовой «кровати». Собаке приходилось несколько раз за ночь менять место. И все же жили они очень дружно.

К концу зимы зайчишка превратился во взрослого зайца, и его ночные проказы начали выходить за пределы безобидных. В одну из ночей всех разбудил звон и грохот падающей посуды — это заяц забрался в кухне на стол, со стола — на полку с посудой и уронил все, что там было. Сам он оказался на столе и тряс задней лапой: должно быть, упавшая посуда порядком ушибла ее.

Не всегда его ночные проказы кончались благополучно. Однажды он нашел миску с топленым маслом, за ночь съел все масло и к утру был чуть жив. Я едва отходил его. С наступлением весенних дней заяц стал сереть, но теперь наоборот: со спинки.

Сошел снег. Я отнес нашего питомца в лес — он не хотел отходить от меня. Потом немного осмотрелся и медленно заковылял в кусты.

Может, вы встретите нашего зайца? Его можно отличить от других по разорванному правому уху — следу встречи с воронами.

Прилетели

грачи — первые вестники настоящей, полноправной весны, «зачинатели» великого кочевья перелетных птиц. Прилетели и напомнили собой о Кар-Карыче. Возвратился ли он к нам с юга? Побывает ли опять в нашем саду, теперь уже с весенним приветом?!

Случилось это летом прошлого года. Сам ли упал с дерева, ветер ли свалил гнездо, но, появившись рано утром в нашем саду, он попросил громким «Кар! Кар! Кар!» помощи. Мы и решили называть грачонка Кар-Карычем.

Кар-Карыч был худенький, перышки топорщились, просвечивались косточки, летать он еще не умел. Дети хотели накормить его размоченным хлебом. А грачи-то — птицы насекомоядные! Пришлось разыскивать и собирать червей, насекомых и прочую грачиную пищу.

Настало у детей время больших забот о Кар-Карыче. Целые дни бегали они по лужайкам, гоняясь за жуками, ползали по огороду, раскапывая червей. Сам Кар-Карыч не хотел ничего искать. Сидел на одном месте, раскрывал пошире клюв и оглушительно кричал: «Кар! Кар! Кар!»

Сколько он мог истребить насекомых, осталось невыясненным, так как ни разу не удалось накормить его досыта. Прожорливость удивительная, но полезная: грачи уничтожают множество насекомых в полях и садах!

Кар-Карыч скоро научился летать, но от дома не удалялся, а на ночь устраивался в комнате, на спинке стула.

Однажды, сидя на крыше, он услышал голоса других грачей. Сначала перекликался с ними, а через несколько дней наш грач присоединился к ним, только изредка возвращаясь на ночь в дом.

Потом Кар-Карыч совсем перестал появляться вблизи нашего дома, и мы сочли было его погибшим. Но настала осень, и как-то к нашему крыльцу подлетел и сел на перила большой красивый грач. Он громко прокричал: «Кар! Кар! Кар!» Но в руки взять себя не разрешил. Не было сомнения, что это наш Кар-Карыч прилетел проститься.

Осенью можно пронаблюдать, как перед отправлением в далекий путь на юг птицы посещают гнезда, где родились. Так делают грачи и почти все перелетные птицы. Те, которые умеют петь, поют прощальную песенку, сидя в последний раз у гнезда. Понаблюдайте за скворцами перед отлетом, и вы увидите это прощание.

Вот и Кар-Карыч прилетел проститься со своим «гнездом».

Выводки перепелов, как и всех куриных, не отходят далеко от гнездовья. Эта привязанность к месту рождения и дала мне возможность проследить печальную судьбу одного такого выводка.

Набрели мы на него в начале июля, когда перепелиный молодняк должен уже хорошо летать. Я послал сеттера со стойки «вперед» — поднялась старая перепелка-мать, а выводка нет!..