Чтение онлайн

— За резкость в нашем последнем разговоре и еще за то, что не навещал вас с тех пор, — ответил граф.

— Я принимаю ваши извинения. Теперь, надеюсь, я могу удалиться к себе?

— Нет, — сказал он, неожиданно раздосадованный ее смелостью. — Я должен… точнее, я хочу… объяснить свои поступки.

— Что же, попытайтесь, это даже любопытно. — Она пренебрежительно посмотрела на него.

«Смелость в мужчине — превосходное качество, смелость в женщине хуже, чем боль в заднице», — подумал Стивен.

— Я и пытаюсь. —

Он сделал ударение на слове «пытаюсь», и Шеридан с удовлетворением отметила про себя, что граф теряет самообладание.

— Ну-ну, продолжайте. Я слушаю.

— Может быть, присядете?

— Может быть. Это зависит от того, что вы скажете. Стивен нахмурился и прищурил глаза, но голос, когда он заговорил, оставался спокойным.

— В тот вечер вы, наверное, видели, что я… что между нами не было того… чего, возможно, вы ждали от жениха.

Шеридан не имела ничего против этого заявления и ответила поистине царским, едва заметным кивком головы, означавшим всего лишь легкий интерес к его объяснениям.

— На это есть своя причина, — сказал Стивен, смущенный тоном ее разговора, и стал излагать единственное логичное и приемлемое объяснение, которое ему удалось придумать.

— Когда я навещал вас в последний раз, мы поспорили. Но пока вы были больны, я об этом не думал, а теперь меня это снова стало тревожить, вот почему я, наверное…

— Холодны и безразличны? — подсказала она, но уже не с гневом, а скорее с обидой и беспокойством.

— Именно так, — согласился он. Наконец она села, и Стивен испытал облегчение, решив, что больше не придется препираться и врать, однако ошибся.

— О чем же мы спорили?

Ему следовало бы знать, что дерзкая рыжая американка, совершенно непредсказуемая в своих поступках и не питающая никакого уважения ни к титулам, ни к нормам приличия, способная появиться на людях в пеньюаре, будет и дальше конфликтовать с ним, вместо того чтобы принять его извинения и завершить дело миром.

— Речь шла о вашем настроении.

— О моем настроении? И что же в нем было такого? — Она удивленно уставилась на него своими серыми глазами.

— Я нашел, что оно… является предметом для спора.

— Ах вот оно что.

Стивену, казалось, будто он слышит, как она возмущается тем, какой он мелочный и злопамятный, если до сих пор помнит их спор. Хотя она была тогда так больна.

Она стала внимательно изучать свои сложенные на коленях руки, чтобы не смотреть на него, и спросила нерешительно, разочарованным тоном:

— Вы считаете меня вздорной?

Она сидела понурившись, втянув голову в плечи, и, глядя на нее, Стивен снова почувствовал прилив нежности, которую эта женщина в нем вызывала, что было совсем ему не свойственно.

— Нет, конечно, — невольно усмехнувшись, ответил Стивен.

— Я и сама заметила, — уже без прежней резкости произнесла она, — что в последние дни настроение у меня часто менялось.

Уайткомб сказал,

что находит ее просто восхитительной, но, по мнению Стивена, он явно недооценивал девушку.

— В сложившихся обстоятельствах это можно понять.

Шеридан подняла голову и внимательно посмотрела на Стивена, будто тоже попыталась по-новому оценить его.

— Не могли бы вы поточнее объяснить, из-за чего между нами разгорелся спор?

Снова очутившись в ловушке, Стивен потянулся к хрустальному графину с шерри, стоявшему на подносе с напитками, лихорадочно соображая, что ответить, как утешить и успокоить ее. И тут его осенило.

— Мне показалось, что вы уделяете слишком много внимания другому мужчине. И я вас приревновал. — Следует сказать, что ни разу в жизни граф не испытал этого чувства. Но женщинам нравится, когда их ревнуют. И Шеридан не была исключением. Стивен понял это, когда искоса посмотрел на нее. Она явно повеселела, и Стивен с облегчением констатировал, что хоть в чем-то Чариз Ланкастер похожа на других женщин. Пряча улыбку, он налил Чариз шерри и, когда повернулся, чтобы протянуть ей маленькую хрустальную рюмочку, увидел, что девушка сидит опустив голову.

— Шерри?

Она вскинула голову, охваченная безотчетным восторгом:

— Простите?

Он протянул рюмку, но она даже не взглянула на нее и выжидающе смотрела на него.

— Хотите вина?

— Нет, благодарю вас, Он поставил рюмку на столик.

— А мне показалось, вы сказали «да». Она покачала головой.

— Я думала, вы назвали меня… Шерри!.. — воскликнула она, вскочив на ноги и сияя. — Я думала, вы назвали… я хочу сказать, что это я. Видимо, так меня называли, так…

— Понимаю, — мягко произнес Стивен, испытывая чувство облегчения, такое же сильное, как и она. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, улыбаясь друг другу, радуясь триумфу, который, казалось, сблизил их и направил их мысли в единое русло. Внезапно Стивен понял, почему Берлтон, по словам Ходжкина, с ума сходил по ней. А Шерри, глядевшая в его смеющиеся голубые глаза, стало ясно, что она просто не могла устоять перед его обаянием и согласилась на помолвку. Где-то, в самой глубине сознания, возникли фразы, из которых можно было догадаться, что произойдет дальше:

«Барон схватил ее руку и прижал к губам, клянясь в вечной любви.

— Ты — моя единственная любовь…»

«Принц заключил ее в объятия и прижал к сердцу.

— Будь у меня сотни царств, я бросил бы их все к твоим ногам, моя ненаглядная. До тебя я был никем…»

«Граф был так потрясен ее красотой, что, потеряв самообладание, поцеловал ее в щеку.

— Простите меня, но я ничего не могу с собой поделать! Я обожаю вас!»

Стивен увидел призывную нежность в ее глазах и в этот блаженный миг полного слияния их душ счел несправедливым остаться равнодушным. Он взял ее за подбородок и коснулся губами ее губ.