Что, если...
Шрифт:
– Пешком из кампуса? Она что, ненормальная?
Я не отвечаю, только усмехаюсь.
Хочу уже спросить, куда это Эрик подевался, и тут входит Ниель.
– А вот и она!
Рей оборачивается, чтобы посмотреть, но ей ничего не видно: она слишком маленькая, а на кухне собралась целая толпа.
Волосы у Ниель распущены, как раз как я люблю, – непослушными волнами спадают на плечи. Макушку у нее припорошило снегом, а щеки и кончик носа красные от холода. Голубые глаза блестят, когда
Тесс машет мне рукой, одними губами бормочет извинения и закатывает глаза, кивая на подругу.
Внезапно улыбка пропадает с лица Ниель. Я не вижу, в чем дело, – она слишком далеко. Оглядываю всю кухню, пытаясь догадаться, кто из парней сказал ей нечто, что она посчитала обидным.
– Ниель! – кричит Тесс.
Я оглядываюсь, и в ту же секунду дверь захлопывается.
– Подожди минутку, – говорю я Рей.
Проталкиваюсь сквозь толпу и вижу, что Тесс стоит за дверью, на крыльце.
– Ниель, что ты творишь? Я и так замерзла, пока мы сюда шли, мне согреться надо. Пожалуйста, пойдем в дом.
Но Ниель ее не слушает. Расхаживает туда-сюда по маленькому дворику и сердито бурчит что-то себе под нос.
– Слушай, Тесс, ты иди в дом и подожди там вместе с Рей. Такая, маленькая, с ярко-розовыми волосами. Ты ее сразу узнаешь. – Она медлит, и я заверяю: – Мы сейчас придем.
Тесс вздыхает:
– Ниель, я буду внутри. Не вздумай уйти без меня. – Она возвращается в дом, и дверь за ней захлопывается, заглушив музыку и голоса.
Ниель все так же ходит взад-вперед со сжатыми кулаками и бормочет что-то нечленораздельное. Мне удается иногда разобрать отдельные слова – в основном ругательства. Понять ничего невозможно.
– Да какого хрена? – вырывается у нее. И она снова начинает бормотать какую-то бессмыслицу, в которой можно разобрать только: «Не могу!»
– Ниель? Что случилось?
Она резко останавливается, закусив губу. Смотрит на меня расширенными, какими-то безумными глазами, словно бы в растерянности. Ничего не понимаю.
Я вздрагиваю – ледяной ветер насквозь продувает рубашку.
– Холодно как. И снегопад начался. Давай зайдем хоть ненадолго, погреешься. А потом я тебя отвезу, куда захочешь. Обещаю. Даже если придется с тобой кубарем с холма катиться.
Ниель делает глубокий вздох, стараясь овладеть собой, а потом слегка улыбается.
– Снег идет, да? – Она запрокидывает голову к небу и смотрит, как снежинки опускаются ей на лицо.
Меня обдает теплым воздухом: это открылась дверь, и выходит Рей.
– Вы тут что, снежинки языком ловите?
У Ниель открыт рот и высунут язык, ледяные кристаллики падают ей в
Я улыбаюсь:
– Ну да.
Моя подруга явно собирается высказать все, что она думает относительно этого занятия, но тут Ниель поднимает голову, и ее взгляд останавливается на Рей. Глубоко вздохнув, она без стеснения говорит:
– Привет. Я Ниель. Мы с Кэлом вместе учимся.
– П-привет, – запинаясь, отвечает Рей. – А я Рейлин, школьная подруга Кэла, мы живем по соседству.
– Очень приятно, – кивает Ниель с преувеличенно-радостной улыбкой. – Пошли тусить. – Она слегка потрясает в воздухе кулаком, восклицает без особого энтузиазма в голосе «Йо-хо-хо!» и, проскользнув между нами, исчезает в доме.
Рей в недоумении поворачивает голову ко мне:
– Блин, Кэл. Что это было? Кто эта девушка? Да ведь она же вылитая Николь Бентли!
Я издаю нервный смешок.
– Вот так-то, милая… это и есть Ниель Престон, собственной персоной, – отвечаю я и иду за Рей в дом.
Тесс ждет нас у двери, а Ниель уже пробивается через кухню в гостиную. Я направляюсь туда же, потом оглядываюсь на Рей и Тесс.
– Ты иди, – говорит Рей. – А мы возьмем чего-нибудь выпить и тоже сейчас придем.
Я киваю и с извинениями проталкиваюсь сквозь пьющую и оживленно беседующую толпу.
Когда я наконец подхожу к Ниель, та сидит, откинувшись на спинку дивана.
– Эй! – Я останавливаюсь напротив, так близко, что запросто мог бы до нее дотронуться. А когда она со слабой улыбкой поднимает на меня глаза, мне очень хочется именно это и сделать. Но я сдерживаюсь. – Ты в порядке?
Ниель расстегивает молнию на куртке, стаскивает ее с себя и засовывает между коленей. Под курткой просторный, на несколько размеров больше, оранжево-красный свитер, который висит на ней мешком. В рукавах она и тут прорезала дырки для больших пальцев.
И внезапно я понимаю, что никогда не видел ее ладоней. Вот и сейчас кончики пальцев едва высовываются из рукавов. Согласитесь, что это очень странно.
– Да, спасибо, все нормально, – отвечает Ниель. – А ты как?
– Отлично.
– Я и не знала, что к тебе подруга приехала, – говорит она, опуская руки на диван.
– Я же тебя всю неделю не видел, вот и не было случая рассказать, – объясняю я, стараясь не глядеть на ее руки.
– А долго Рей здесь пробудет? – спрашивает Ниель, разглядывая собравшуюся на кухне толпу.
Я смотрю ей в глаза, но она отводит взгляд. Вид у нее все еще какой-то… взвинченный. Может, кто-нибудь из гостей сказал Ниель что-нибудь такое, что ее разозлило? Или же все дело в Рей? Она ее узнала? А все-таки, согласитесь, странная сцена разыгралась недавно на заднем дворе.