Чревовещатель
Шрифт:
– Вы меня прогоняете! — вскрикнула изумленная служанка.
– Нисколько. Просто не желаю брать вас с собой и не могу оставить в доме. Даю вам пять минут на то, чтобы собраться.
Софи сжала кулаки и проворчала:
– Хорошо! Я любила госпожу, она добрая, а вы, сударь, вы грубы, дерзки, неласковы, недоверчивы, ворчливы, ревнивы! Ну вас! Я уйду с радостью.
С радостью или нет, но через пять минут она действительно ушла. Заперев за собой дом, решетку и положив к себе в карман ключи, Метцер усадил Леониду в экипаж и сам
– Улица Сен-Лазар, на железную дорогу! — приказал он кучеру.
Ракен, конечно, и не думал оставлять своего поста. Увидев Даниеля с женой, мошенник пробормотал:
– Он убегает! И лейтенант не выходил из дому! Что же он с ним сделал? Закопал в саду? Бросил в колодец? Во всяком случае, опасности как не бывало. Живой или мертвый, Жорж Прадель теперь не помешает Паскуалю! Прекрасно я покараулил! И так как моя совесть спокойна, то мне позволительно теперь подумать и об умиротворении желудка. Я умираю с голоду!
Паскуаль, оставив театр и поручив Ракену наблюдать за Жоржем Праделем, отправился к тому старьевщику, о котором говорил Ракену, и выбрал себе одежду, очень похожую на костюм Жоржа Праделя: черный сюртук, светло-серые панталоны и плащ светлого цвета. Он также позаботился о красивых русых усах, лихо закрученных, которые мог положить в карман и в нужную минуту приладить к верхней губе. Кроме того, он запасся широким ножом с рукояткой из рога.
Потом он поехал на станцию, взял билет второго класса до Малоне и сел на ночной поезд. По счастливой случайности он был один в купе.
Наконец он прибыл в Малоне. Паскуаль решил, как уже известно, поехать в Рошвиль лишь с наступлением сумерек. Чтобы убить время, он отправился в гостиницу и не спеша позавтракал.
Когда он достиг Рошвиля, была уже поздняя ночь. Тогда перед ним возникло серьезное препятствие. Он не знал точного местоположения замка. Ему повезло: он встретил Жана Поке, пахаря с фермы Этьо. Известно, как Жан Поке позвонил в замок и получил сигару от того, кто назвался Жоржем Праделем. Когда Поке убежал на свое свидание, Жак Ландри запер решетку и с самозваным лейтенантом отправился к замку по яблочной аллее.
– Вообразите, месье Жорж, — говорил Жак по дороге, — я только сегодня вечером, отправившись в Руан по делу, получил письмо вашего дяди, в котором он уведомляет меня, что вы приедете завтра. Ничего не приготовлено, и вас ждет неважный ужин.
– Не беспокойтесь, любезный Жак, — со смехом ответил мнимый Жорж. — В Африке невозможно избаловаться.
– Не беспокойтесь и вы, месье Жорж. Совсем-то вы сегодня не умрете с голоду, а за сегодняшний более чем скромный ужин мы вознаградим вас завтра. Но почему же вы прибыли сегодня, когда мы ждали вас завтра?
– Прежде всего, я заскучал один в Париже. Но есть и другая причина, более важная. Прибыв в Гранд-отель, где я надеялся встретить дядю, я нашел там письмо от него. Дядя выразил желание, чтобы я немедленно отправился сюда по причинам,
– Понимаю, понимаю, — прервал его Жак. — Но как же вы добрались до Рошвиля из Малоне?
– Пешком! Как простой пехотинец!
– Но ведь есть дилижанс.
– Я знаю, но, чтобы попасть на него, необходимо отправиться из Парижа в восемь часов утра. Я так и думал сделать, но, к несчастью, опоздал на поезд.
– О, пресвятая Дева! Пять лье — далековато! А ваш багаж?
– Оставил в Малоне до завтра.
Они подошли к парадному крыльцу замка. Раздался женский голос:
– Это ты, отец? Кто же это звонил так сильно?
– Отгадай, малютка! А? Это сам месье Жорж Прадель!
– Месье Жорж! — вскрикнула Мариетта. — О великий боже! А мы-то не ждали вас сегодня.
Жак и его спутник вошли в переднюю, освещенную фонарем. Пока старик запирал дверь, Паскуаль и Мариетта с любопытством рассматривали друг друга. «Как он мил и какое у него приятное лицо! — думала девушка. — Не будь этих больших усов, он бы совсем походил на женщину».
– Мой дядя прав, утверждая, что он крестный отец прехорошенькой девушки! — громко сказал самозваный офицер. — Милейший Жак, позволите ли вы поцеловать крестницу моего дяди?
– О, конечно, месье Жорж! Девушек позволено целовать в присутствии их отцов.
Паскуаль с почтительной и почти братской вежливостью приложился своими губами к свежим щекам Мариетты, которая покраснела, как вишня, и сделала робкий реверанс. Прекрасно сложенной и изящной от природы в своем простом костюме, с ее великолепными темными волосами, девушке позавидовала бы не одна парижанка.
– Быть может, вы голодны, месье Жорж? — спросил Жак. — Мариетта, скажи скорее, что ты можешь предложить месье Жоржу?
– У меня есть холодный цыпленок, окорок, гусиная печень, пирожное и фрукты.
XXXV
– Не пройдет и четверти часа, и вы будете уже за столом, месье Жорж, — сказала Мариетта. — Я только приготовлю все в столовой и зажгу дюжину свечей.
– Где вы обыкновенно обедаете? — спросил Жорж.
– В кухне, месье Жорж. О, у нас прекрасная кухня! Вы увидите.
– Так без церемоний сегодня вечером, пожалуйста. Я отлично поужинаю на уголке стола в вашей прекрасной кухне, и мы поговорим.
– Как вам будет угодно, месье Жорж.
В эту самую минуту за дверью в переднюю послышалось жалобное ворчание.
– Что это с Мунито? — удивился Жак.
– Он голоден, бедняжка, — ответила Мариетта.
– Я отворю ему. Мунито, месье Жорж, прекрасное и доброе животное и славный сторожевой пес.
Жак приотворил дверь, и собака радостно ворвалась в комнату. Но, к огромному удивлению Жака и Мариетты, едва обнюхав гостя своих хозяев, она остановилась перед ним с враждебным рычанием и обнажила двойной ряд страшных зубов.