Чпр 3
Шрифт:
Рассказала, что не представляю, что с этим делать. Что бежала от того, от кого убежать нельзя, и что сейчас как никогда отчетливо понимаю, что когда он узнает… А он узнает, это вопрос времени — даже если мой ребенок не покажется на УЗИ и на анализах, рожать его мне придется — он придет в ярость и в лучшем случае его заберет (если узнает обо всем после родов), а в худшем заставит сделать аборт (если узнает на ранних сроках). И тогда Роа предложил мне единственный на тот момент выход: сказать, что этот ребенок — его.
— Ты не представляешь, чем это может
— Как раз очень хорошо представляю. Но я потерял семью, Аврора, и я знаю, что нет ничего страшнее. Ради тебя… — Он помолчал и добавил: — Ради вас я готов рискнуть.
Сначала я хотела отказаться, ходила, думала, какими словами ему об этом сказать, а потом мне стало плохо на улице, меня отвезли на УЗИ. И мой мальчишка впервые мне показался. Совсем крохотный комочек, который легко можно из меня удалить — при мысли об этом меня пробрало так, что сразу после того, как меня отпустили домой, я позвонила Роа и сказала, что согласна.
— Мам, мы все, — отчитался Лар, выдергивая меня из мыслей.
Я оглядела комнату: все на своих местах.
Мальчишки как раз успели прибраться, а их сестра — собраться, когда приехал Элегард. У нас с ним было что-то вроде гостевого брака для всех. Для всех остальных, потому что между нами по-прежнему ничего не было, я была не готова подпускать к себе мужчин ближе, чем на расстояние вручения букета, а он не давил. Он вообще казался мне идеальным во всех отношениях, с парнями ладил, дочь была от него без ума.
Что естественно.
Для них он был папой. Но он и был — помимо ужинов и обедов с нами несколько раз в неделю и на выходные, он возил детей на прогулки, в аквапарк, в парки. Временами мне казалось, что Элегард проводит с ними больше времени, чем я. Возможно, так оно и было. Первые полгода после родов я восстанавливалась и занималась школой, а после ходила на пробы. Сначала мне давали совсем небольшие партии, эпизодические и второстепенные. А полтора года назад произошло чудо, меня заметил хореограф, которому я очень понравилась, и все случилось просто само собой.
В итоге я оказалась на главной партии в балете, который прогремел из Аронгары на весь мир, и мое имя снова полыхнуло в СМИ — правда, теперь уже не в связи с Черным пламенем Раграна, а в связи со мной. Школа, у которой до настоящего момента было четыре филиала (два в Зигнсприде, по одному в Мэйстоне и Балт-Лар-Сити, крупнейших городах Аронгары), мигом разрослась до тринадцати — по одному в каждом городе, и сейчас мои менеджеры вели переговоры о том, чтобы создать франшизу для других стран. Не говоря уже о том, что во всех городах Аронгары сейчас активно искали помещения для дополнительных филиалов.
— Пап! Па-ап-ааа!
Меня снова резанул крик Риа, когда дочь бросилась к Элегарду, а он легко подхватил ее на руки. На миг до искр перед глазами полыхнуло, как это могло быть с Вайдхэном, но я тут же отрезала себя от этих опасных мыслей. Никак. Никак не могло. Странно, что по прошествии всех этих лет мне еще в голову приходит такое.
— Какая
— Если это был комплимент, то спасибо.
— Даже не сомневайся, Аврора. Это был комплимент. — Он чмокнул насупившуюся дочь в макушку: Риа терпеть не могла конкуренток за внимание папы. — Так. Все собрались? Парни?
«Парни» синхронно кивнули, хотя только что были в ссоре.
— Отлично. Тогда выдвигаемся. Попрощайтесь с мамой до завтра, сегодня вечером она танцует, а после я ее у вас украду. Так что когда она вернется, вы уже будете спать.
Я приподняла брови, но Элегард сделал вид, что все самое нужное уже сказал. Интриган.
— Пока, мам, — Лар прижался щекой к моей руке по старой памяти, но потом быстро смутился и рванул за дверь.
— Пока, мам, — повторил Роа, подхватив сумку сестры с платьем и пуантами. — До завтра.
Если бы кто-то попытался эту сумку у него отнять, ему бы не поздоровилось, поэтому я молча смотрела как мой взрослый младший сын выходит за дверь. Испытывая отчаянное желание его поцеловать, но Роа терпеть не мог «все эти нежности». Понятия не имею, почему — полная противоположность своему брату и сестре, которые даже внешне были похожи больше, чем близнецы. Возможно дело было в том, что я занималась карьерой и не была с ним столько, сколько с Ларом, ну а Риа девочка, они изначально нежнее. Но временами меня посещала дикая и безумная мысль, что Роахарн все знает. Знает все обо мне. О том, чей он сын, и видит меня насквозь.
— Пока, звездочка, — я чмокнула дочь в щечку, и она улыбнулась:
— А можно меня украсть вместе с мамой вечером?
И глазками сделала так: хлоп-хлоп. Я закусила губу, а Элегард откровенно рассмеялся:
— Будет уже слишком поздно, — ответил он. — Ты устанешь. Но я обещаю, что на выходных мы все вместе пойдем в аквапарк.
— Ура! Аквапарк! Ура! Папа, ты лучший! — Риа порывисто обняла отца, и я помахала им.
— Удачи тебе на занятиях, звездочка.
— Тебе тоже удачно выступить, мам!
Если Лар после стресса с похищением начал выговаривать все буквы и повзрослел прямо на глазах, то с близнецами мне временами казалось, что они родились взрослыми. Покачав головой, когда Элегард заговорщицки мне подмигнул, я закрыла за ними дверь и пошла собираться.
Квартира с совершенно умопомрачительным видом на океан у нас была просторная: первый этаж — холл, гостиная и обеденный зал, отделенные символическими перегородками, второй этаж — четыре спальни (три наши и одна гостевая) и мой кабинет. Когда я выбирала эту квартиру, вид, конечно же, был решающим. Но немаловажным было и удобство расположения: неподалеку ото всех транспортных артерий Зингсприда, по которым можно было быстро попасть куда угодно, не собрав при этом все пробки. Дизайн — простой, лаконичный, и в то же время уютный, преимущественно в кремовых тонах со вставками черного, а в спальнях детей — мягкая цветная пастель.