Чистильщик
Шрифт:
— Однако ты недалек от этого.
— Постараюсь не забыть.
Квин строго кивнул.
— Спасибо, — сказал Нейт и, улыбнувшись наставнику и Орландо, устремился к стойке бара, возле которой его поджидала Ань.
— С ним ничего не случится, — произнесла Орландо, когда они с Квином вышли из ресторана. — Перестань опекать его, как родной отец.
— Я за него сейчас отвечаю.
— Знаешь, на кого ты становишься похож?
Он знал точно, кого она имела в виду. Дьюри.
— Да пошел он…
Прежде чем сесть в такси и вернуться в гостиницу, Орландо обратилась
— Не возражаешь, если мы прежде заедем в одно место?
— Конечно нет, — ответил Квин.
Она рассказала водителю, куда ехать, и они тронулись в путь. Спустя десять минут машина остановилась возле большой пагоды. Орландо расплатилась с таксистом, и они вышли.
— Храм? — удивился Квин.
Орландо, молча кивнув, стала подниматься по ступенькам ко входу.
Просторное помещение пагоды было залито солнечным светом, который врывался внутрь через несколько огромных распахнутых дверей. Но этот свет с каждым их шагом тускнел, поглощаясь висящим в воздухе толстым слоем дыма. Квин не сразу сумел разглядеть его источник, зато сразу ощутил его запах — пряно-сладостный, расслабляющий и успокаивающий.
Орландо повела своего спутника к алтарю, где возвышалась статуя Будды. Но вместо того чтобы остановиться там, она обогнула изваяние и направилась дальше. Квин последовал за ней. За главным алтарем находился другой, поменьше, перед которым молилась добрая дюжина людей. Здесь тоже стояла статуя Будды, но ростом с ребенка. Напротив алтаря в ряд были выставлены круглые горшки с песком, утыканные множеством палочек, источающих запах ладана. Одни из них уже догорали, другие продолжали тлеть, вознося спирали дыма к потолку, словно бесплотные хвосты, устремленные к небесам только затем, чтобы исчезнуть и стать частицей бесконечного тумана.
За статуей Будды висели ряды полок с фотографиями недавно и давно усопших людей. Орландо нашла свободное место слева и, преклонив колени, стала молиться. Но вместо того чтобы устремить взгляд вниз, она впилась глазами в один из снимков. Квин подошел поближе, чтобы разглядеть фотографию.
Это был мужчина, причем, в отличие от прочих, белый. Стекло, покрывавшее фотографию, было закопчено дымом, беспрестанно испускаемым ароматическими палочками. Приглядевшись к снимку, Квин испытал противоречивые чувства. На фотографии был Дьюри — снимок, очевидно, был сделан за несколько лет до смерти. Волосы у него были почти такими же седыми, как и в день гибели. Но на фотографии он улыбался и, казалось, был вполне уравновешен и умиротворен.
Квин направился к выходу, оставив Орландо молиться. Купил банку газированной воды у пожилого торговца рядом с лестницей и, отыскав неподалеку тенистое местечко, стал ждать Орландо.
Сколько ни пытался он избавиться от мыслей о фотографии Дьюри, которая его просто потрясла, все было тщетно. На него нахлынула буря чувств. Вина. Досада. Ненависть. Ненависть к человеку, бросившему сына, которого никогда не знал. Ненависть к человеку, который учил Квина умению выживать и побеждать, а сам оказался не способен следовать собственным урокам. Но более всего ненависть к человеку, который разбил сердце Орландо и оставил ее в одиночестве.
Так
— Спасибо, — тихо произнесла она.
— Ты часто сюда ходишь?
Она подняла на него глаза:
— Каждый день.
Квин хотел ей сказать: «он не заслуживает этого», или, вернее, «он не заслуживает тебя», но вместо этого протянул ей банку и пошел ловить такси.
Глава 13
К тому времени, когда Квин вернулся в отель, на его электронный адрес поступило два новых сообщения. Одно из них было от Дюка:
«Файлы загружены, как ты просил. Пожалуйста, ответь как можно быстрее. П4Д».
Второе письмо пришло от Питера:
«Позвони».
Прежде чем набрать номер Питера, Квин окунулся в Интернет, чтобы отыскать там место, в котором Дюк разместил секретную информацию. На это ему потребовалось не более тридцати секунд. Когда он извлек нужный файл, компьютер с помощью антивирусных программ автоматически его исследовал. Удостоверившись, что ничего страшного ему не грозит, Квин отключил связь.
Как он и думал, ему предлагали участие в одной операции. Судя по сообщению, Дюку требовалась помощь, чтобы провести записи некой деятельности, имеющей место в Берлине. Какого рода была эта деятельность, Дюк не уточнял. Поскольку данное задание включало в себя как аудио-, так и видеозапись, а также различные методы непосредственного наблюдения, напрашивался вывод: выполнять его необходимо было в различных местах города.
Дюк не имел точного представления, кто стоял за интересующей его деятельностью, но, по его подозрениям, это был ДЛК, крупный игрок в закулисном мире Германии. Если Дюк не ошибался, то это могло означать, что в деле участвуют темные личности из числа англичан, испанцев или русских.
Какое отношение ДЛК имел к интересам Питера, Квину было тоже не вполне ясно. Если Офис предпринял какие-то шаги, притесняющие Германию, то почему Квин об этом никогда не слышал? Впрочем, как любил повторять Питер, деятельность Офиса в сферу его, Квина, компетенции не входит.
Квин взял телефон и набрал номер Питера.
— Что-нибудь случилось? — спросил тот.
Прижав телефон к уху, Квин стоял возле окна и глядел на раскинувшуюся внизу площадь.
— Нет, ничего. Если не считать, что мне кое-кого пришлось убить в гостиной собственного дома. А после этого предпринять неожиданную поездку, чтобы смыться из города. Нет, ничего не случилось. Все нормально.
— Мне кажется, убийство никогда не было твоим амплуа.
— Да, не было.
— Возможно, это откроет тебе новые горизонты.
— Меня не интересуют новые горизонты. — Квин помолчал. — Со мной на связь вышел Дюк.
— Хорошо. Когда выезжаешь?
— Разве я сказал, что собираюсь куда-то ехать?
В трубке наступила тишина.
— Мне нужно, чтобы ты это сделал для меня, — наконец сказал Питер.
— Разве не ты велел мне раствориться? — напомнил ему Квин.