Чистильщик
Шрифт:
Никита закончил и тупо уставился на Лену.
– Всю ночь учил – девушка лукаво смотрела на парня.
– Как же, учил… Я сам написал! Сам! Понимаешь? Блин, это какое-то наваждение. Как будто кто-то диктует тебе, а ты записываешь – Никита орал как бешенный.
– Как ты? Ты что, втайне от меня стихи пишешь? – удивилась Лена.
– Да это первое стихотворение! – опять заорал Никита – Первое! Понимаешь?
– Круто, Кит. Как-то даже не верится…
– Представляешь, мне нравится это занятие – собирать отдельные слова в красивые строчки, – Никита обнял девушку и поцеловал ее в щеку.
Лена
– Это хорошо. Может, ты станешь великим поэтом? Как Лермонтов? Или Пушкин? А я буду верной женой… как Наталья Николаевна у Пушкина?
– Ага, а потом меня убьет Дантес… Ладно издеваться. Побежали, вон автобус подошел. А то опять стоя ехать будем. Сегодня народ на дачи с утра попрётся.
Ребята взялись за руки и побежали на остановку, где уже стоял автобус на Петровку. Он почти сразу тронулся, на ходу закрывая дверь. Дорога петляла среди высоких елей. Старенький ПаЗик чадил густым дымом, добрая часть которого просачивалась в салон. Никита и Лена сидели на заднем сиденье, дружно подпрыгивая на выбоинах. Они мирно досыпали, обнявшись и не обращая внимание на неровности дороги.
– В Петровке выходит кто? – громко крикнул водитель, притормаживая.
– Мы, выходим! Мы! – Никита подскочил и потянул сонную Лену к выходу.
ПаЗик остановился и, зашипев, открыл двери. Ребята выскочили на улицу. Сразу повеяло прохладой. Автобус взревел и, обдав ребят грязным дымом, покатился дальше, смешно подпрыгивая на выбоинах.
– Ленка, а давай вместе стих придумаем, – Никита шел быстрым шагом, таща Лену за собой.
– Блин, мне только стихи сейчас сочинять! Ты меня как флаг тянешь. Руку оторвешь, Никита! – Лена с трудом поспевала за ним.
– Какая ты неромантичная – Никита улыбался. У него было отличное настроение несмотря на то, что он остался без работы. – Ну, вот например:
Называю тебя любимаяНежно губы целую, так сладкоИ цветы подарю красивыеОбогрею теплом и ласкойНикита орал во все горло. Лена продолжала телепаться сзади, быстро перебирая ногами.
– Ну, Никита. Ну, миленький! Давай помедленней! Я еще не проснулась!
Никита не обращал на нее никакого внимания и лишь улыбался, продолжая читать стихи.
– С неба звездочки самые яркиеРазбросаю в твоей постелиСоберу ягоды сладкиеТе, что раньше других поспели…– Кажется красиво – Лена тяжело дышала, – а куда мы так торопимся, полеты начнут без нас. Мы в третьем разлете. Еще два часа.
– Не ворчать, – Никита резко остановился и подхватил Лену на руки.
Называю тебя любимаяНежно губы целую, так сладкоИ цветы подарю красивыеОбогрею теплом и лаской.Никита громко читал стихи и нес Лену на руках. Та обнимала его за шею, закрыв глаза.
– Комиссия, наверное? – Никита пожал плечами.
– Да не должны – Лена задумчиво смотрела вслед колоне, – Петрович ничего не говорил. К комиссии всегда аврал был. Драили все подряд, от окон до асфальта…
Ребят взялись за руки и побежали в сторону аэродрома. За поворотом показались самолеты. Они прошли мимо шлагбаума, кивнув сонному охраннику. На летном поле толпились нарядные люди. Как только ребята подошли к ангару, из дверей вылетел Петрович.
– А!!! Вовремя вы! «Помогать будете!» – сказал он, довольно потирая руки. Его глаза светились от счастья.
– Петрович, а что, собственно, случилось? Нам дали два новых Яка? – Лена с удивлением посмотрела на Петровича.
– Круче!!! Спонсоры приехали. Корпоратив у них здесь! Платят бешеные бабки. Смирнов пробил. Они уже сто штук предоплаты дали. После полетов и пьянки еще двести. Когда мы такие деньжищи видели? – Петрович говорил почти шепотом, улыбаясь во весь рот. – Наконец-то мы наши самолеты покрасим. А то обшарпанные, стыдно людям показывать – он потирал руки от удовольствия.
– Петрович! Ты бы лучше премию попросил у Смирнова. Комбез себе новый справил. А то не непонятно, техник ты или пугало аэродромное – Лена вызывающе взглянула на техника самолета.
Петрович неожиданно сделал строгое лицо и громко рявкнул:
– Ты, Самохина, за свой язык когда-нибудь поплатишься! Вот придешь ты ко мне зачеты по матчасти сдавать! Вот, выкуси! Не сдашь, пока прощения за все твои подковырки не попросишь – он вывернул фигу и потряс ею у самого носа Самохиной Ленки.
– Петрович, миленький, я пошутила – Лена повисла на шее у Петровича и поцеловала его в колючую щеку.
– Ладно, хватит лизаться. Пошли, помогать мне будете, – Петрович сразу подобрел.
– Сейчас гости пить сядут. Часа через два покатушки начнутся. Смирнов будет по очереди катать гостей на Як-52. Вы будете помогать мне самолет готовить. Желающих много. И, как говорится, время – деньги.
– Блин, Петрович! Так мы сегодня не летаем? – Лена расстроено посмотрела на техника самолета.
– Самохина! Налетаешься еще! Нам выживать надо! Это гребаное государство нам ни копейке не выделяет. Самим надо крутиться! Хозрасчет, ети его мать! – Петрович сердито сплюнул.
На летном поле задымил костер, запахло шашлыком. Ребята сидели на лавочке возле СКП. Рядом крутился аэродромный пес Лонжерон. Из кабины СКП неторопливо вышел начальник аэроклуба Смирнов и, достав пачку Беломора, закурил.
– Ну что, сладкая парочка, приуныли? – он весело взглянул на ребят.
– А что нам веселиться, Иван Викторович? Думали, полетаем сегодня. А тут эти покатушники нарисовались. Пропади они пропадом. Тем более, что взяточники – сказал расстроенный Никита.
– Ты это зря, Скворцов, работников налоговой инспекции ругаешь. Они тоже люди, и им тоже отдых нужен. Тем более праздник у них – день рождения руководителя. Сам понимаешь, всем надо рюмку выпить с начальником. Признаться ему в любви…