Чтение онлайн

Мягкие-то мы мягкие, но заметил я у Витьки в глазах блеск. Не в первый раз он об этом думает, ох, не в первый. Ну, да больше нажимать на него я не стал. Выпили еще по 150 и попадали там, где Маришка нам постелила. Витька – на диване, я – на кушетке.

Утром Малахов проснулся с чуть тяжелой головой, но, как ни странно, отдохнувшим, чего нельзя было сказать про предыдущие ночи и утра. На кушетке тихо посапывал Даниил Волков, прапорщик-инструктор из центра подготовки спецназа

ГРУ, а ныне его, Малахова, подчиненный. Хорошее пополнение.

Словно почувствовав, что подумали о нем, Даниил проснулся. Продрав глаза, он с минуту глядел на Малахова а потом пропел хриплым голосом:

– Вижу, добрый кэп, ты уже в порядке…

– Вставай, на работу опоздаем, – криво улыбаясь, сказал Малахов.

– А работа, Витя, она не хрен, и неделю постоять может.

– Кстати, а насчет засекреченной информации ты вчера не трепался?

Сделав зверское лицо, Дан вылетел из-под одеяла и в темпе обследовал все углы и закутки квартиры. Облегченно вздохнул, сел на стул и закурил.

– Вы, блин, в своей Комиссии вообще уже мышей не ловите, треплетесь где попало, – проворчал он. – Ладно, Маришка уже ушла в институт – ни к чему ей знать лишнее, целее будет. Ну, насчет какой информации? Конкретно.

– Насчет того, что секретят от нас.

Волков настороженно огляделся и махнул рукой.

– Одевайся, пошли.

Они быстро поели, оделись и вышли. По дороге до станции метро Дан сказал:

– Часть информации от вас скрывают. Либо она не доходит, либо ее просто не доводят. Помнишь, когда и где появились первые «оборотни»?

Малахов кивнул.

– Кажется, где-то в районе Пяльмы или Пудожи, восточный берег Онежского озера.

– Вот-вот. И надо растрясти «смежников», ведь информация должна быть.

– Так они тебе все и расскажут, – криво улыбнулся Малахов.

– А я что, просить буду? Есть люди, а у людей есть слабости. Надо только уметь давить на эти слабости, и тебе все принесут на блюдечке с голубой каемочкой.

Малахов остановился.

– Да ты что… – выдохнул он. – Это же чистейший криминал!

– А я у тебя санкцию спрашиваю? – через плечо бросил Дан. – Если тебе не дают информацию – возьми ее.

– Да тебя же потом…

– А я собираюсь оставлять болтунов в тылу?

– Что?!

Волков резко повернулся, взял Малахова за портупею и слегка встряхнул.

– Слушай, Малахов, сейчас дело стоит не в том, чтобы что-то раскопать и кого-то привлечь, а в том, чтобы спасти как можно больше шкур. Ты уже забыл о вчерашнем разговоре?

Малахов мотнул головой.

– Так вот, – продолжал Дан, – сейчас наша задача – узнать, почему появились «оборотни» и Охотники. Я ж говорю – они только предупреждают, а не действуют, не атакуют. И хочешь ты этого или не хочешь – я все сделаю своими методами. Понял?

Малахов кивнул. Дан отступил на шаг, криво улыбнулся и хлопнул Малахова по плечу.

– Извини, Вить, сорвался.

Малахов улыбнулся и в свою очередь ткнул Волкова кулаком в грудь.

Они доехали до «Маяковской» и

пошли пешком,

– Слушай, Дан, – негромко промолвил Малахов, – а чьи шкуры мы должны спасать?

– Свои, – жестко отрезал Волков. – Ты думаешь, что спасешь еще чьи-то? Если да, то зря думаешь.

– Как знать, – сказал Малахов, – как знать.

Капитан Виктор Николаевич Малахов застрелился на рассвете 17 ноября 1997 года в своем служебном кабинете. Застрелился, после того как я представил доказательства того, что Дикий Охотник впервые появился впоследствии взрыва и пожара на оборонном заводе под Первоуральском. Об этой аварии опять же ничего не было известно ни общественности, ни Комиссии.

Кроме того, по Комиссии гуляла новость об организации новой следственной группы, которая должна была заняться авариями на нефтяных и газовых промыслах. Там просто проваливались вышки. Создавалось такое впечатление, что земля просто расходилась, а потом опять сходилась, – сейсмологи подтвердили это, кстати, было ровно три мощных толчка, по числу исчезнувших вышек. Были, само собой, и взрывы газа, и горящие фонтаны нефти. Были и жертвы. Малахов все это сопоставил. А тут еще я со своею информацией.

Витька все материалы дела «Дикий Охотник» сжег, запустил в компьютеры ВЦ вирус, уничтоживший всю информацию. И выстрелил себе в голову из пистолета «стечкин»

Я не обвиняю его в трусости и не виню себя в его смерти. Правда у каждого своя. Он, как и я, понял, что бороться бессмысленно. И с Природой, и с Промышленностью.

Он умер, не желая и не будучи в силах бороться. Я остался жив.

В тот же день, 17-го, я нагрузил припасами, инструментами и оружием «Урал», погрузил туда Маришку и свой нехитрый скарб. И рванул на восток.

Если вам кто-то скажет, что нет больше мест, где не ступала бы нога человека, то плюньте ему в морду. Есть. Если вам кто-то скажет, что невозможен конец света в отдельно взятом городе, – сделайте так же. Возможен. Но вовсе не значит, что нужно сидеть и дожидаться его.

Малахов не стал дожидаться и умер. Я не стал дожидаться – и жив.

В конце концов, технизированная цивилизация – это еще не венец творения.

Поживем – увидим.