Чтение онлайн

Крысолов прошел по центральной улице, забирающейся в гору, дошел до базара, купил пяток груш и тут же с удовольствием их схрумкал. Не удержался, купил у пацана пару громадных кистей винограда, высоко подкинул одну ягоду, ловко поймал ее ртом, подмигнул улыбавшемуся до ушей юному продавцу и зашагал прочь. Всю улицу он прошагал один раз, но словно сфотографировал ее, навсегда занеся в архив памяти. Крысолов обладал счастливой возможностью очищать память от ненужной информации, но географические и топографические данные он не ликвидировал никогда – никто не знает, куда занесет нелегкая.

Там

же, у базара, Крысолов сел на обратный автобус, искоса глянув на извилистую бурную речку, и подумал, что Бесу она должна понравиться, жаль, что его нет сейчас здесь. Рядом с ним уселся поддатый русский парень, от которого явственно шибало водочным перегаром. И Крысолов подивился – как можно пить водку в такую жару, когда у обычного человека мозги плавились от жары. Даже он, аномал, неуютно чувствовал себя в этом пекле. Парень, увидев рядом с собой брата по разуму, сиречь – европейца, а стало быть, русского, – начал активно общаться по поводу безработицы и прочих негативных явлений нового времени, сокрушаться о распаде Союза. Крысолов усмехнулся – когда СССР распался, этому бойцу было лет двенадцать, не больше. «Генетическая ностальгия?» – с кривой ухмылкой подумал он.

Не выдержав столь активного общения, он вышел на окраине Станции Яккабаг и зашагал по центральной улице, пешком добираясь до кольца автобусов и площадки перед станционным зданием, где оставил машину и Беса, старательно держась тенистой стороны улицы.

Бес подбежал сразу, как только Крысолов подошел к «уазику». Он сразу увидел на морде и груди пса свежую кровь и обеспокоенно склонился над Бесом, выискивая раны. Но не нашел ничего, кроме незначительных царапин на передней правой лапе, кровь была чужая.

– Что, бродяга, порядок наводил? – проворчал Крысолов. – Показывал местной собачьей братии, что сегодня ты здесь хозяин?

Бес виновато, но вместе с тем упрямо мотнул головой и, едва Крысолов открыл дверцу машины, сразу полез на свое законное место на заднем сиденье.

Доктор Коренев медленно возвращался к реальности. Сначала он начал слышать какие-то звуки, но ничего не видел, кроме странных образов, неторопливо всплывавших из глубин памяти и причудливо перемешивающихся одурманенным сознанием. Потом он начал видеть расплывающийся и кривящийся бело-серый потолок с ветвящейся, словно рукава и притоки Амазонки, трещиной. Но слуховые и зрительные образы никак не хотели состыковываться. А потом все совместилось, включилось, словно кто нажал на кнопку.

Виктор полулежал в зубоврачебном кресле, руки и ноги его были прикручены – к подлокотникам и подставке для ног соответственно – кожаными ремнями. Коренев попытался мотнуть головой, разгоняя остатки тумана, но не смог, ощутив, что голова тоже крепко примотана к подголовнику. «Сыромятные кожаные ремни, – отрешенно подумал Виктор. – Не сраный скотч. Значит, профессионалы».

Максимально скосив глаза, Коренев оглядел помещение. Кафельные плитки на стенах, раковина с краном в углу.

У входной двери, прямо перед ним застекленный шкаф с медикаментами и стоматологическими инструментами слева. «Уж не зубы ли мне собрались подлечить? – с отчаянной иронией подумал Виктор. – Иначе, как под дулом пистолета, меня в него не затащишь. Вот и затащили». Справа еще одна дверь, выкрашенная без затей в белый цвет.

Именно из этой двери появилась невысокая стройная женщина в медицинском халате. Из-под белой шапочки выбивались черные, как смоль, пряди волос.

– Неужели тройку на нижней полечить решили? – тяжело ворочая языком, съязвил Коренев. Женщина мило улыбнулась,

– Что вы, – ответила она. – Ваши зубы – ваша же проблема. Вы нам ответите на несколько вопросов – и все, гуляйте с миром,

– А если не отвечу – зубы драть будете или челюсть сверлить?

– Да что вы на зубах-то зациклились? – всплеснула руками женщина. – Вас никто пальцем не тронет. Просто сейчас введем вам лекарство – и все. Никаких эксцессов.

Она позвякала в застекленном шкафу, и Виктор услышал знакомый звук – хрустнуло стекло надломленной горловины ампулы. Легкие шаги, осторожное касание предплечья – и в вену на левой руке вонзилась толстая игла капельницы. Скосив глаза, Коренев увидел, как женщина вонзила иглу одноразового кубового шприца-«карандашика» в трубку капельницы, чуть ниже мешка с физраствором. «Пентотал натрия, – отрешенно подумал Виктор, – высокой концентрации, потому и физраствор. Стоит этой фифе надавить на поршень чуть сильнее – и «здравствуй, дерево».

В принципе Коренев знал, как можно противостоять «сыворотке правды», но сейчас, оглушенный дозой наркотика и еще не полностью пришедший в себя, даже не попытался. Он знал, о чем его будут спрашивать, и был заранее злорадно весел, ибо не знал ни одного ответа на вопросы, которые будут заданы.

Виктор расслабился и позволил пентоталу проникнуть в святая святых. В ушах приятно зашумело, и он дурацки улыбнулся. Женщина улыбнулась в ответ.

– Ты слышишь меня?

– Да, – механически ответил Виктор, продолжая улыбаться.

– Я – твой друг.

– Друг, – все так же глупо ответил он, и улыбка стала еще шире.

– Я не хочу тебе зла, только добра. Ты понимаешь?

– Понимаю.

– Ты знаешь, где Чистильщик?

– Нет.

– Я имею в виду Крысолова.

– Не знаю.

Женщина нахмурила брови. Задала вопрос снова, вспомнив тогдашний псевдоним Крысолова.

– Где Вадим?

– Не знаю, – все с той же дурацкой улыбкой ответил Виктор.

– Он связывался с тобой?

– Да.

– В последнее время?

– Да.

Женщина снова нахмурилась. Это был тупик. Нужно было ставить конкретные вопросы, иначе допрашиваемого понесет черт знает куда в словесных излияниях.

– Ты виделся в последние две недели с Мирдзой и Мартой Кроненберг?

– Виделся.

– Где они?

– Не знаю.

– Ты передавал им послания от Вадима?

– Да.

– Что в них было?

– Не знаю, я не читаю чужих писем.

Женщина скрипнула зубами. Тупик. Она попыталась еще раз.

– Кто передавал тебе письма Вадима?