Чтение онлайн

— Ну и короче, в коридоре, когда мы вошли, он прям упал на колени, начал кланяться, плакать, упрашивать его просить, клясться, что сделает что угодно, лишь бы исправить то, что натворил. Ну, то есть, у него прям истерика началась. Он там ползал и рыдал. Ну а я как-то растерялась и не знала даже, как его успокоить. — рассказывая это, Мяорин неуверенно улыбалась, будто сама до конца не понимала, какие она испытывает по этому поводу чувства.— Ну я сделала ему чай, вроде… или не чай… — она вдруг осеклась, прикусила

губу и тут же прижала к ней согнутый пальчик, словно проговорилась о чём-то, чего не следовало выдавать. Озорной взгляд девушки уставился на женщину, будто спрашивая, будет она ловить её на этой ошибке или нет.

— Ага, и что потом? — только и спросила Ксана.

— Ну он подуспокоился, и я с ним поговорила, что он должен во всём меня слушаться, если хочет избежать проблем. Во-от…

— И чем вы вместе занялись в тот день?

— Он усыпил меня и ушёл.

— Усыпил и всё?

— Угу.

— Ты не установила никакого контроля за тем, чем он занимался, после того как усыплял тебя?

— Не-ет… — загадочно протянула девушка.

— Ты решила снова довериться этому человеку, после всего, что было?

— А почему нет? Он на деле подтверждал свои обещания. Я конечно была настороже. Но после того, как я раскрыла его проделки, мне перестали сниться те сны. По снам я могла ориентироваться, что происходит, а что нет.

Слово «проделки» царапнуло Сиду слух и вызвало скукоживающее нутро чувство. Теперь он понимал, почему это видео вызвало такой ажиотаж в сети и в обществе. Сам мужчина ощущал, что он завис где-то на грани провала в разъедающую душу апатию… Почему всё это происходило именно с ним?! Почему она всё это делала и говорила?!

— Не, ну а допустим, трогать ведь он тебя мог, так что тебе сквозь сон ничего не доносилось?

Узнавался фирменный стиль интервью Собко. Начинался блок совершенно беспардонных вопросов, призванных покопаться в самых аморальных подробностях…

Поводив потерянным взглядом по стене, девчонка ответила:

— Не знаю… я об этом даже и не думала никогда. Но приятные сны вообще перестали приходить. И меня это не очень-то устраивало.

После этих слов даже прожённая Собко слегка выпала в осадок…

— Он хотел доказать, что больше не опасен для меня. И я это вскоре поняла, потому что он шёл на любые лишения, лишь бы меня задобрить. Думаю, я бы могла оставить его без ничего — бомжом на улице, и он бы не сопротивлялся.

— И на этом фоне вы как-то начали сближаться?

— Да мы много времени проводили вместе и в сети, и в реале. Он у меня дома убирался, хи-хи… Ну я его заставляла. А потом… я просто поняла, что-о… я хочу снова увидеть приятный сон и мне не так уж важно, что для этого нужно сделать…

— М-м, вот как… — что-то уяснила для себя ведущая.

— Ну типа… Во сне я видела не его. Когда я просыпалась, то не испытывала

никакого дискомфорта. Эта была такая взаимовыгодная помощь. Я получала, что хочу, и ничего не теряла.

Сид ощутил, как ускоренно колотиться сердце у него в груди. Рука уже тянулась к резинке трусов…

— А что конкретно тебе снилось в этих приятных снах?

— Ну как что? Секс. — сжав губы, красавица стеснённо улыбнулась.

— Ну понятно, но если там был не Ральф, то кто? Может какой-то друг? Знакомый?

— Ой, да там каждый раз по разному. Ну мужчины…

Ксана тоже весело улыбнулась. Интервью превращалось в разговор между двумя пьяными подружками в баре.

— Красивые? — уточнила ведущая.

После этого Мяорин не выдержала и громко, заразительно расхохоталась. Женщина смотрела на неё, широко и искренне улыбаясь. Когда девушка отдышалась, то всё же дала ответ.

— Ну а какие ещё, конечно красивые. Во сне ведь всё по другому ощущается, не так, как в жизни. Там любой секс всегда приятный.

— М-м. — понимающе и в то же время согласно промычала Ксана.

Неужели она стала проникаться мыслью о том, что ради эротичсеских снов можно пойти на такую жертву?..

— Так значит ты сама обратилась к Ральфу с просьбой вернуть в терапию секс?

Девушка внезапно промолчала, не спеша сразу отвечать. Видимо, с каждым разом всё более наглые формулировки ведущей начинали её смущать. Поизображав некое сомнение, Мяорин стала осмотрительно высказываться:

— Я не сказала ему прям так. У нас был долгий серьёзный разговор, и я всё подробно ему разъяснила. Я расказала, что мне требуется и очертила все границы, которые он не мог пересекать.

— И как Ральф отреагировал на твою просьбу об эротических снах?

— Ну… Нормально. Он был покорен и пообещал стараться. Он тогда уже привык слушаться меня во всём.

— Ну хорошо. Значит ты осознанно стала жить половой жизнью с этим мужчиной, который обеспечивал тебя материально и у которого были ключи от твоей квартиры.

— Ну не совсем жить и не совсем половой жизнью. На тот момент он скорее был просто работником, который обеспечивал мои потребности.

— Ага. А в какой момент ваших отношений ты решила, что хочешь оставить ребёнка?

Котолюдка тут же заметно переменилась в лице. Вопрос был для неё непростым. А для Сида, который уже, кажется, сходил с ума от этого диалога, он был ключевым…

Тяжело вздыхая, девушка усиленно рассуждала где-то полминуты. Затем с очень измученным и несчастным выражением она промолвила:

— Можно пропустить этот вопрос?

— Да, можно, а что такое?

— Мне неприятно об этом думать. Я очень люблю своего ребёнка и не хочу… чтобы эта тема… поднималась в таком ключе…

Покачав головой, Ксана нехотя пошла на уступку.