Чтение онлайн

У гроба этого человека, пожертвовавшего силы и жизнь делу служения своему великому народу и чье имя принадлежит истории, я прошу соизволить принять также и мое глубоко переживаемое сочувствие».

На следующий день Брокдорф-Ранцау от имени дипломатического корпуса возложил венок на гроб Ленина.

27 января состоялись похороны. В Колонный зал Дома Союзов пришли дипломатические представители.

Чичерин у гроба вождя. Едва скорбная процессия вышла из Дома Союзов, как огромнейшая толпа, прорвав все заграждения, оттерла его от гроба, и, сколько ни пытался, он так и не смог пробиться к нему.

На Красной площади, затерянный в огромном людском море, он стоял в скорбном молчании. С похорон вернулся в тягостном настроении. Все дни проходили под впечатлением невосполнимой

утраты большого друга, старшего товарища.

Когда государственное издательство обратилось к наркому с просьбой написать воспоминания о Владимире Ильиче, Чичерин тотчас же принялся за рукопись, через несколько суток закончил ее и сел за статью для молодежи. Нужно, чтобы вое знали, каким был Ленин.

В выступлениях наркома, его письмах и телеграммах полпредам постоянно упоминается имя Ленина. В ленинском наследии он видел ценнейшие ответы на волнующие вопросы сегодняшнего дня.

До конца своей жизни Георгий Васильевич сохранил яркие воспоминания о постоянном дружеском и заботливом отношении к нему Ленина. Когда кто-либо пытался попрекнуть наркома дворянским или меньшевистским прошлым, Ленин решительно вставал на его защиту. Так было в 1918 году, так было в начале 20-х годов: не прошлый Чичерин, а Чичерин — большевик, дипломат, искусный политик был важен. Чичерин прав, с мнением Чичерина можно согласиться, предлагаю Политбюро утвердить все предложения Чичерина, — часто писал на многочисленных документах в своих записках Ленин [45] .

История хранит многие следы внимательного отношения Владимира Ильича к Чичерину, его уважения к наркому иностранных дел. Как часто Георгий Васильевич бывал приятно удивлен прямым и откровенным обращением к нему за советом и помощью того человека, который, по его глубокому убеждению, мог бы с успехом обойтись и без них.

17 декабря 1921 года в связи с подготовкой отчета ВЦИК и СНК на IX Всероссийском съезде Советов Ленин обращался к Чичерину: «Можно ли рассказать о плане приглашения России и Германии на 2-ую конференцию в апреле 1922 года? На какой источник сослаться? Насколько это счесть достоверным или вероятным?» [46]

Как мало они, соратники Ленина, щадили своего вождя, не стеснялись обременять его всевозможными мелочами, отрывали от дел. А он всегда находил время на терпеливые объяснения, советовал, спорил, убеждал.

Сколько раз приходилось ему вмешиваться в текущие будничные дела НКИД! Приходилось, например, одергивать тех, кто бесцеремонно использовал слабость Чичерина не командовать другими, а все делать самому, и перекладывал на его плечи груз всевозможных мелочей. Досталось Горбунову за то, что он не проявил должной заботы о жилье для приезжавших иностранцев, ибо «он, а не Чичерин должен об этом писать всем и добиваться заблаговременнорешения ЦК. Позорно, что Горбунов сваливает такие дела на Чичерина» [47] . Досталось Красину и Луначарскому, которые пригласили на гастроли Айседору Дункан, а ее устройством пришлось заниматься Чичерину. «Зачем Васобременяют этими мелочами? — писал Ленин наркому. — Где же Горбунов или его зам?Ведь это их дело!!» [48]

Ленин всегда держал

под своим наблюдением деятельность НКИД. Ни одно важное решение советской дипломатии не принималось без его живейшего участия. В любых трудных случаях Чичерин обращался непосредственно к нему и всегда мог рассчитывать на помощь.

Почти каждый вечер Георгий Васильевич разговаривал по телефону с Лениным. Эти часы были хорошо известны всем сотрудникам наркомата, и, как только они наступали, никто не решался мешать наркому. В приемной воцарялась тишина. Разговоры бывали длительными. Чичерин подробно докладывал обо всем, что случилось за день. Владимир Ильич ставил перед ним новые задания, подсказывал решение наиболее трудных вопросов.

В советах и указаниях вождя большевиков нарком всегда видел глубоко продуманную, ясную по целям и положительную по итогам линию партии. Авторитет Ленина в любой области был для него непререкаем. Владимир Ильич, в свою очередь, ценил Чичерина за его преданность делу рабочего класса, кипучую деятельность и мастерское претворение в жизнь новой советской внешней политики, за его железное правило считать свою деятельность партийным поручением. Без решения ЦК, без Ленина он не считал себя вправе принимать ответственные решения.

Беседы с Лениным обогащали Чичерина. Начиная такую беседу, он всякий раз клал перед собою на стол несколько листов чистой бумаги, которые к концу беседы сплошь покрывались торопливыми заметками, отдельными фразами.

После бесед обычно он или созывал коллегию для обсуждения возникших во время разговоров с Лениным вопросов, или диктовал стенографистке письма членам Политбюро, в том числе и Ленину.

Много работал Чичерин по ночам. Нарком здравоохранения Семашко как-то рассказал о таком эпизоде.

«При одной из встреч Владимир Ильич говорит мне:

— Жалуются, что Чичерин устраивает заседания после 12 часов ночи и продолжает заседания до 4–5 часов. Поговорите с ним: зачем он калечит и себя и других?

Я отправился к Чичерину и стал убеждать его в простой истине, что ночью нужно спать, а днем работать. Но Чичерин был своеобразный человек: он стал доказывать, что именно ночью, когда никто не мешает, надо работать, а днем спать. Он даже стал научно обосновывать это по только что вышедшей тогда книге о пении петухов, которую я перед этим перелистал по обязанности просматривать выходящую биологическую литературу. И как я ни доказывал Чичерину, что петухи ложатся спать «по-петушиному» и только потому у них в 2 часа ночи «приливает энергия», он остался непреклонен. При следующей встрече я говорю Владимиру Ильичу:

— Что я буду делать с Чичериным? Он явно в этом вопросе псих.

Через несколько дней получаю постановление ЦК: Чичерину, копия — мне. Чичерину запретили устраивать заседания коллегии после 1 часу ночи».

Конечно, слова «о сне петухов» — это всего лишь одна из обычных шуток Чичерина, которые он умел произносить с весьма серьезным видом. Истинные причины своей ночной работы Чичерин изложил в письме Ленину 5 мая 1920 года. Он писал тогда: «Вопрос стоит не о ночной работе, а о продолжительности моей работы, доходящей до 20 часов в сутки, что длительно не переносимо. Перенесение моего кратковременного отдыха в более ранние часы не уничтожит ночную работу, но, наоборот, продлит ее и сократит мой отдых еще больше ввиду абсолютной невозможности днем отгородить себя от телефонов и посетителей. Нормальная же продолжительность моей работы зависит от того, что наш эмбриональный центральный аппарат должен быть развит, для чего требуется: 1) другое помещение и 2) продовольственное удовлетворение сотрудников, при котором можно было бы привлекать хорошие силы. Я категорически отрицаю, чтобы мы не могли создать настоящий центральный аппарат: мы вполне способны это отлично сделать при условии необходимых предпосылок… Дела должны быть выполнены. Без этого республика не может существовать… Все министерства иностранных дел всего мира имеют ночную работу: поступают свежие известия и должны быть обработаны к следующему дню, по более спешным делам немедленно даются ответы, и в более важных случаях будят министра. Но самый аппарат ночной работы находится в руках чиновников, везде, где таковые имеются».