Чейзер (Chaser)
Шрифт:
— Что ты имеешь в виду?
— Он работает вместе с Реном в отряде специального назначения. На Комиссию. Я и знаю его с тех самых пор, как мы встретились.
— Так ты хорошо его знаешь?
— Ну, конечно!
— Поверить не могу!
Глубокие синие и нежно голубые глаза неотрывно смотрели друг на друга; спустя несколько секунд молчание прервалось потоком объяснений.
— Ну, не так чтобы очень хорошо, но достаточно хорошо, ведь сколько времени прошло… Он единственный охотник такого рода на всех Уровнях, насколько я знаю. А я, представляешь, все это время гадала, знаешь, даже злилась
Ошарашенная Лайза молчала.
Мир-то, оказывается, теснее, чем она думала — стоило наткнуться на парня, как он оказался коллегой Рена Декстера. Того самого Рена, в которого она однажды закинула утюгом, пытаясь расшибить ему голову… Точно, такие могли оказаться "парой гагар" — темперамент схож.
— Слушай, так это же классно! — Элли непонятно отчего вдруг испытала приступ восторга. — Нет, я не про то, что тебе пришлось испытать вначале, это очень больно, а вот про остальное. Это же начало красивейшего романа — завораживающего страстного романа!
— Эй, все уже, наверное, закончилось.
— Ты так думаешь? Вот глупая! Ты, похоже, совсем его не знаешь. На моей памяти он еще ни разу никем серьезно не увлекался, а тут такое. Послушай, а вы ведь действительно похожи! И почему я раньше об этом не подумала: оба гонщики, оба немного сумасшедшие со своим увлечением. У тебя как раз характер дикой кошки — немудрено, что ему понравилось.
— Элли! — угрожающе рыкнула Лайза, но вышло неубедительно. Подругу несло.
— Вас надо было раньше познакомить, тогда тебе не пришлось бы пройти через погоню, хотя вывернулось все просто замечательно.
— Перестань уже! Говорю тебе, все, дальше мы пока ничего не планировали.
Эллион наконец умолкла, но восторг из ее глаз не исчез — лишь притаился где-то в глубине за радужной оболочкой.
Лайза, чтобы избежать сверлящего взгляда, принялась разглядывать изогнутую спинку крана над раковиной, затем кнопки на кофеварке.
Послышался робкий вопрос:
— Он тебе не нравится, да?
Она вздохнула и какое-то время сидела молча.
— Да, нравится. Только понимаешь… — В кухне снова повисла тишина; нагроможденные друг на друга кастрюли так и стояли на дальней плите, стояли с тех пор, как она покинула квартиру утром. — Я не знаю, что будет дальше. Если честно, пока не могу представить нас вместе. Мак слишком властный… иногда прямо слишком. Доминантный. И если ты в свое время искала такого, то я нет. Я не хочу, чтобы мне постоянно указывали, что делать, как думать, куда идти. Хочу решать сама.
— Ты и будешь решать сама.
— Не уверена. Разве Рен не говорит тебе, что делать?
Эллион задумчиво молчала, вычерчивая краешком ложки по столу невидимые линии.
— Иногда говорит. Но это не ощущается приказом или давлением. Обычно он что-то планирует, думает при этом рационально, и у меня даже мысли не возникает
Лайза вздохнула.
— Ты поспокойнее. А я, если мне скажут, что делать, могу и взбрыкнуть.
— Но Мак не Рен. Зачем сразу подводишь общую черту? Характеры могут быть схожими и все же различными. — Белокурые длинные локоны колыхнулись в такт кивнувшей голове. — Не торопись с выводами. Дай ему и себе шанс. Не выйдет, так не выйдет, но все равно попробуй. А вдруг в итоге получится что-то чудесное?
— Не знаю.
— Вот именно. Не знаешь. А ведь в этом незнании есть своя прелесть. — Элли мечтательно вздохнула и улыбнулась. — Когда сидишь и не знаешь, позвонит или нет. Когда думаешь о нем часами и перебираешь в памяти все сказанные слова и те, что еще не сказал. Когда совсем не знаешь, что и как повернется дальше. Мне кажется, самый классный момент — это как раз зарождение. Вот эта самая робость, смущение, сомнения, терзания.
— А разве у вас сейчас плохо?
Улыбка на лице подруга сделалась нежной, какой-то светящейся.
— У нас все и сейчас замечательно. Честно, не обманываю. Каждый день думаю о том, как же мне повезло. Но все-таки тогда, когда все только начиналось… Что-то в этом есть.
— Угу, — Лайза хмуро кивнула. — Там была ловушка в твоей голове и Корпус. Больше там ничего не было.
— Было. Там было вот это самое начало, что есть сейчас у тебя.
Кухня вновь наполнилась тишиной — слова стихли, подруги задумались каждая о своем.
Через пару минут Лайза озвучила вывод из собственных измышлений:
— Ладно, я дам этому шанс, а там посмотрим, что будет.
— Супер! Молодец! — В голубых глазах снова показался скрывшийся было восторг. Какое-то время Элли молчала и счастливо улыбалась. Затем изрекла: — Знаешь, а здорово, что так вышло! Вот, правда, здорово! Будем дружить семьями…
— Тьфу на тебя! Опять ты за свое!
Ответом на притворное негодование послужил звенящий, наполненный искренней радостью, смех.
(Следующий отрывок написан под "Laam — De Ton Indifference")
Весь оставшийся день после ухода подруги Лайза старалась занять себя чем-нибудь полезным: вытирала пыль, расставляла по местам кухонную утварь, разбирала почту. Среди счетов, рекламных листовок и газет нашлось и письмо без обратного адреса и дополнительных пометок, в нем лежала справка от некого доктора по имени Стивен Лагерфельд, заверяющая в том, что последние дни мисс Дайкин провела в частной клинике, где лечилась от некой желудочной инфекции.
Лайза прочитала это и фыркнула. Не от желудочной инфекции она лечилась, а от сердечной. И лечилась, похоже, неудачно.
Поле даты окончания лечения стояло свободным. Туда полагалось вписать любое число самостоятельно.
Умно. Что ж, начальник будет удовлетворен справкой, тем более печать неизвестного врача выглядела внушительно и содержала множество сокращенных аббревиатур, индуцируя наличие ученых степеней.
Хорошие у Мака, должно быть, друзья. Спасибо им за помощь.
Лайза терла, скребла, драила и не могла остановиться. Чистила ковры мокрой тряпкой так тщательно, будто в шкафу не стоял моющий пылесос последней модели — катастрофически сильно требовалось занять чем-нибудь руки.