Четыре угла коварства
Шрифт:
День выдался удачным, в смысле – когда можно заняться и своими проблемами, встречу назначили в торговом центре. Попутно Павел решил захватить Тиму, бедный ребенок торчит целыми днями за компом, Лора к его увлечению относится легкомысленно. Однако речь пойдет не только о тестировании, но и о друзьях Феликса, его тоже позвал.
Мальчишку сплавили к аниматорам с условием, чтобы развлекали его до тех пор, пока они за ним не придут, конечно, за дополнительную плату. Сами устроились в дальнем кафетерии, сюда в это время мало кто заходит. После заказа кофе, булок с повидлом
– Это что было? Почему мальчик называет тебя папой?
Не имело смысла скрывать, впрочем, Павел и не собирался. Он честно рассказал, какую коварную интригу затеял против Лоры, для этого и взялся за исполнение роли отца.
– Почему я ничего не знаю? – задал закономерный вопрос Феликс. – Мы как будто друзья… или нет?
– У тебя без меня проблем полно. Сейчас Кориков придет и… А вот и он. Антон! – поднялся Павел и махнул рукой.
Всклокоченный Кориков плюхнулся на стул, он явно бежал, так как опаздывал, достал платок, вытер лоб и произнес первое слово:
– Воды.
Феликс налил ему в стакан минеральную воду, тот залпом выпил и растянул рот в счастливой улыбке, отсюда и была закономерная фраза Павла:
– Ты, я вижу, с хорошими новостями.
– У меня всегда только хорошие новости, – заверил Антон.
– Ха, у него хорошие новости! – мрачно усмехнулся Феликс и, как обычно, обратился к нему по имени-отчеству: – Антоша Степанович, говори результат.
– Хорошо, – согласился тот, любивший выложить подробности для убедительности. – Итак. Вы, Павел Игоревич, хотели знать, является ли вам сыном Тимофей. После проведенных исследований, можно сказать, что…
Коноплева вошла в кабинет Огнева, он…
…сидел к ней в профиль за компьютером, увидев Ольгу, предупредительно вскинул руку – жди, не мешай ни в коем случае. И быстро застучал по клавиатуре, а Ольге от скуки ничего не оставалось как пройтись по так называемому кабинету. Здесь неинтересно, полки-полки-полки по стенам и столы, все завалено приборами, деталями, словно это кладбище убитой техники или ремонтная мастерская, а не кабинет криминалиста. Удивительная безалаберность, а ведь Огнев на хорошем счету в городе, к нему бегут с проблемами все, кому нужна качественная экспертиза.
– Извини, Оля, у меня программа запущена, если прервать, все нужно начинать сначала, теперь она считает, а я к твоим услугам.
Ольга крутанулась на каблуках, развернулась и подошла к столу Огнева. Тридцать лет для незамужней женщины почти катастрофа: не вышла замуж и уже не выйдет никогда, если не считать редкие исключения, которые по иронии судьбы никому не встречались. Ольга крупная на вид, нет, вовсе она не полная, а именно крупная – что рост, что тело, со строгой внешностью, выглядит старше, возможно, это из-за прически такое впечатление: волосы зачесаны назад и собраны в пучок. Прическу меняла на легкомысленную стрижку, выглядела глупо, вернулась к прежнему пучку на затылке.
Что еще… глаза рыбьи. После того как видишь ее глаза, другие черты размываются, они не привлекают красотой, а отталкивают стеклянным
Не так давно она работала на месте Корикова Антона, славилась некомпетентностью, ее прикрывал профессор Покровский, вынужден был исправлять брак, мало кто рвется препарировать трупы, поэтому Леонид Львович берег то, что было. Однажды она неожиданно для всех очутилась в СК на ставке следователя, вызывая недоумение, каким образом Оля из морга скакнула в следователи? Самое паршивое – место следователя обещали Феликсу, когда он получит диплом – учился заочно, но его прокатили из-за Коноплевой. Прикрепили ее к группе Терехова, сама напросилась, теперь успешно портит кровь ребятам.
– Станислав Петрович… – начала она вкрадчиво, вместе с тем с толикой угрозы, ибо поняла: раз в его глазах застыл немой вопрос, значит, он забыл о ее просьбе, а это недопустимо. – Вы, конечно, не сделали сравнительный анализ кусочков ткани.
Ее просьбы зачастую игнорировали, потому не вопрос прозвучал, а утверждение, на что Огнев улыбнулся безобидной улыбкой:
– Конечно, сделали. Не я, но под моим контролем делал Марунич Стас. Да, он молод, но трудолюбив.
– Как мне, так молодняк, да? Который ничего не умеет?
– Уже умеет, – поднимаясь, сказал Огнев. – Жди. Сбегаю в лабораторию к нему и принесу результаты исследования. Я мигом.
Оставшись одна, Ольга, оглядывая кабинет, повздыхала, покачала головой в знак неодобрения, затем подошла ко второму столу (без монитора), стоявшему у окна, на нем тоже бардак, но посередине лежала папка. Небрежным движением Ольга открыла ее, прочла несколько строк и вытаращила глаза. Страницы скреплены обычной канцелярской скрепкой, Ольга подняла верхнюю… до чего же занимательное чтиво попалось на глаза!
– Вот твои бумажки… – Вбежав, Огнев застыл, застукав Ольгу за чтением его документов. Он рванул к ней и закрыл папку. – Как ты посмела? Кто позволил тебе читать результат моей экспертизы?
– Ну, раз лежит папка на столе, в ней нет ничего под знаком «секретно». – Она бесстрашно пошла в атаку.
Огнев не дал ей договорить, едва сдерживая порыв влепить ей по уху (нельзя, все же женщина, но очень хочется), прервал ее грубо:
– Да хоть на голове, на абажуре, твое какое дело! Это возмутительно! Ты не знаешь правил?
– Выходит, вы не знаете правил. Если это важные документы, которые никто не должен видеть, – вон сейф, почему они не там?
– Потому что у нас работают порядочные люди! – рявкнул он, что ему совершенно несвойственно, но вывела. – Они никогда не залезут в чужие папки.
Чтобы ее пробить, надо иметь пушку, как у танка, да и то Коноплеву вряд ли пробьет, она железобетонная и как провокатор стала, едва поменяв статус с медэксперта на следовательскую ксиву. Оля нисколько не стушевалась, попавшись на месте преступления, напротив, взяла тон начальника цеха башмачной фабрики, ткнув в папку пальцем, отчитала человека, о котором ходят легенды: