Чтение онлайн

Этот день настал в конце августа. Мисс Стенсфилд была стройной молодой женщиной в прекрасной форме. Любой врач может подтвердить, что такие женщины, несущие своего первого ребенка, способны «не выдавать» своего положения в течение пяти, или даже шести месяцев. Но затем, в один прекрасный день, все становится явным.

Она пришла на очередной осмотр первого сентября и, рассмеявшись, рассказала мне, что, как выяснилось, Метод дыхания имеет еще одно применение.

«Какое же?» – просил я.

«Это даже лучше, чем считать до десяти,

когда рассердишься на кого-то», – сказала она. Ее карие глаза сверкали. – Хотя люди смотрят на тебя, как на лунатика, когда начинаешь пыхтеть и сопеть».

Она охотно поведала мне, что произошло на работе. В прошлый понедельник она, как обычно, вышла на работу. Я полагаю, что это забавное и резкое превращение из стройной молодой женщины в явно беременную женщину, случилось в выходные дни. Или ее начальница пришла к выводу, что ее подозрения перестали быть просто подозрениями.

«Зайдите ко мне в кабинет во время перерыва», – холодно сказала ей эта женина, некто миссис Келли. До этого момента она держалась очень дружелюбно по отношению к мисс Стенсфилд. Миссис Келли показывала ей фотографии двух своим сыновей, учащихся в институте. Она постоянно спрашивала ее, не встретила ли она уже «милого юношу».

Теперь же от этой дружелюбности не осталось и следа. Мисс Стенсфилд сказала мне, что, входя в кабинет миссис Келли, она знала, что произойдет. «У вас неприятность», – резким голосом произнесла эта добрая, казалось бы, женщина.

«Да, – сказала мисс Стенсфилд. – Некоторые люди называют это так».

Щеки миссис Келли стали цвета старого кирпича. «Не умничайте со мной. Судя по вашему животу, вы и так были слишком умны».

Я словно воочию видел обеих женщин, пока слышал рассказ мисс Стенсфилд, – ее карие глаза смотрят прямо, она не желает опускать их или как-то по-иному продемонстрировать признаки смущения. Я думаю, что с практической точки зрения она гораздо лучше, чем миссис Келли, представляла себе все трудности своего положения.

«Я должна сказать, что вы не очень-то стыдитесь того, что обманули меня!», – с горечью сказала миссис Келли.

«Я никогда вас не обманывала. Вы ни словом не обмолвились о моей беременности до сегодняшнего дня, – она с любопытством посмотрела на миссис Келли. – Как вы можете говорить, что я вас обманула?»

«Я пригласила вас к себе в дом! – вскричала миссис Келли. – Я позвала вас на обед… с моими сыновьями». Она неприязненно взглянула на мисс Стенсфилд.

В этот момент мисс Стенсфилд рассердилась не на шутку. Так, как, по ее словам, она не сердилась ни разу в жизни. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, какую реакцию может вызвать ее положение, когда оно обнаружится, но вы все можете подтвердить, джентльмены, какая разница существует между теорией и ее практическим результатом.

Положив руки на колени, мисс Стенсфилд сказала твердо: «Если вы намекаете на то, что я когда-нибудь пыталась или могла бы попытаться соблазнить ваших сыновей, это

самая грязная и низкая ложь, которую я когда-либо слышала в жизни».

Голова миссис Келли дернулась, как от пощечины. Две женщины мерили друг друга взглядом, разделенные письменным столом. В комнате чувствовался слабый запах цветов. Это мгновение, как показалось мисс Стенсфилд, длилось бесконечно долго.

Затем миссис Келли рывком открыла ящик стола и достала темно-желтый чек. Показывая зубы, словно откусывая каждое слово, она сказала: «Когда сотни порядочных девушек ищут работу в нашем городе, я не думаю, что мы нуждаемся в услугах какой-то проститутки, дорогая».

Она сказала мне, что именно это презрительное «дорогая» окончательно вывело ее из себя. Миссис Келли, с широко раскрытыми глазами и открыв рот наблюдала как миссис Стенсфилд, сцепив пальцы с такой силой, что на них появились синяки (они уже побледнели, но все еще были заметны, когда она пришла ко мне первого сентября), начала с шумом выдыхать воздух сквозь плотно сжатые зубы.

Вряд ли эту историю можно было назвать забавной, но я не удержался от смеха, и мисс Стенсфилд присоединилась ко мне. Миссис Дэвидсон заглянула в кабинет – наверное, чтобы убедиться, что мы не надышались закисью азота -и закрыла за собой дверь.

«Это единственное, что я могла сделать, – сказала мисс Стенсфилд, все еще смеясь и вытирая платком слезы. – Потому что в тот момент, я ясно представила, как я смахиваю с ее стола флакончики с духами. Я увидела, как они разбиваются на мелкие кусочки и наполняют комнату жутким зловонием». «Я собиралась сделать это и, казалось, ничто не могло бы меня удержать. Но тогда я начала дышать, как паровоз, и все прошло. Я нашла в себе силы взять чек и уйти. Я не могла поблагодарить ее, потому что все еще изображала паровоз!»

Мы снова рассмеялись, а потом она стала серьезной.

«Все уже позади, и мне сейчас даже немного жаль ее – или, может быть, я веду себя чересчур высокомерно?»

«Вовсе нет. Я просто удивлен, что вы можете испытывать сейчас такие чувства».

«Можно я покажу вам то, что я купила на выходное пособие?»

«Конечно, если вы этого хотите».

Она открыла кошелек и вынула маленькую плоскую коробочку. «Я купила это в ломбарде, – сказала она. – За два доллара. Это был единственный момент за все время этого кошмара, когда я действительно почувствовала стыд. Разве это не странно?»

Она открыла коробочку и положила на стол, чтобы я смог увидеть ее содержимое. В ней лежало обычное обручальное кольцо.

«Я буду делать все как нужно, – сказала она. – Я снимаю комнату в доме, который миссис Келли назвала бы „добропорядочным пансионом“. Моя хозяйка добра ко мне… но миссис Келли тоже была добра и дружелюбна. Я думаю, она может в любой момент попросить меня съехать, и боюсь, что, если я попрошу ее вернуть мне деньги, которые я заплатила вперед, она рассмеется мне в лицо».