Четыре грации

Здравствуй, дорогой читатель. Меня зовут Искандер Тер-Николаев. Мне искренни жаль, что эта связь односторонняя. Ты знаешь, как меня зовут, а в дальнейшем ещё кое-что узнаешь обо мне, однако я ничего не буду знать о тебе. Что очень печально. И всё же я хочу верить, что твоя жизнь не менее интересная, чем то, что я приготовил для тебя.

Я родился и провёл большую часть своей молодости на Острове святого Феодора. Это маленькая, но удивительная провинция нашей славной Империи. Этот остров получил неофициальный статус имперской мастерской. И не зря! На нём жили

и живут самые талантливые изобретатели, о которых я слышал и с которыми знаком лично.

Не смотря на свой возраст, я успел погостить во всех городах моей маленькой родины, вляпаться во множество приключений и познакомиться с интересными людьми.

Так что к своим двадцати пяти годам я скопил множество историй человеческих судеб. В них есть всё: жизнь и смерть, радость и горе, верность и предательство, любовь и ненависть к ближнему. И когда мои знакомые изобретатели братья Станковы, которые много лет работали над перемещением объектов во времени и пространстве, предложили мне отправить во времени что-нибудь из моих вещей, я решил, что это будут самые интересные истории, которые случились на острове.

Возможно, благодаря гению моих знакомых изобретателей, я и сам смогу отправиться в будущие и даже познакомиться с тобой. А пока я дарю тебе кусочек нашего мира.

Добро пожаловать на Остров святого Феодора!

Эту историю мне поведала женщина, ещё не подозревавшая о том, какой властью она в будущем будет обладать на острове. Мы познакомились в 1922 году.

Феодоровский остров только оправился от тяжёлых потерь, которыми народ был вынужден расплатиться во время войны за независимость от, разложившейся в красной заразе, Империи. Так начинались заголовки всех местных газет, которые писали о будущих президентских выборах. Я входил в предвыборный штаб кандидата от либеральной партий Станислава Урусова. Меня, как пресс-атташе, порекомендовал один из моих друзей, вместе с которым я воевал на Великой войне. Вследствие чего, я вместе с молодой женой Верой и годовалой дочерью Айей был вынужден переехать из родного Южного Рюрикслава в столицу острова — Александроград. Моя милая супруга была не очень рада этому решению, ибо она в этом вечно сером городе пережила много горя. Так что её можно было понять. Но она в то же время понимала, какие перспективы открываются от новой работы.

В общем, за полгода я успел хорошо зарекомендовать себя перед Станиславом Борисовичем. И надо сказать, что я ни разу не пожалел о том, что помогаю этому харизматичному и благородному человеку победить на выборах. Однако популярность Станислава Борисовича была высока не только благодаря моей работе и его личным качествам.

Чета Урусовых, несмотря на то, что Станислав Борисович был старше своей супруги на шестнадцать лет, была яркой иллюстрацией выражения: "За великим мужчиной стоит более великая женщина." У двадцати шестилетней госпожи Урусовой был свой узнаваем стиль: во время официальных мероприятий она всегда была в чёрном платье с яркими орнаментами, а волосы были спрятаны в тюрбан. У этой женщины были все задатки управленца. Она очень чутка следила за политическим образом своего мужа. Вследствие чего, я с ней очень часто общался. В итоге мы за эти месяцы работы смогли даже подружиться.

В октябре 1922 года я и Вера были приглашены на банкет по случаю сорок второго дня рождения Станислава Борисовича. В тот вечер

моя жена в шумной толпе чувствовала себя не очень уверено.

— Не бойся, я рядом с тобой. — шептал я ей это на ухо, чтобы успокоить.

— Ты-то рядом, — тихим и дрожащим голосом произнесла Вера, — А Айя дома. Как она там? Мы ещё никогда её так надолго не оставляли.

— Вера, всё в порядке. Она в хороших руках замечательной няни. — я положил руку на живот жены, — Не нервничай. Вот наш второй малыш совершенно спокоен. Бери с него пример!

— Искандер, он ещё не может шевелиться. — сказал моя жена, впервые за этот вечер улыбнувшись.

Дом Урусовых был наполнен блёстками, джазовой музыкой, запахом шампанского, смехом гостей и в автоматонами, разносивших закуски. Мы впервые посещали такое шумное мероприятие, и было сложно привыкнуть к этому кругу людей, в котором нам ещё долго предстояло вращаться. А тем временем все с нетерпением ждали появления четы Урусовых. Они с этим немного опаздывали. Взяв шампанское у автоматона, я спросил у дворецкого: " Когда же появятся виновники торжества?" Мне лишь ответили кратко: "Всё в порядке. Они скоро появятся."

Я предложил Вере снять напряжение и попробовать потанцевать новомодный Чарльстон, а сам же направился в поисках уборной, пообещав, что присоединюсь позже.

Бродя по коридорам дома, я нашёл полуоткрытую дверь, из которой доносился женский плач. Я заглянул за дверь. В спальне, сжимая в руках конверт, рыдала госпожа Урусова. Для меня это было шоком, видеть в слезах эту лучезарную женщину, которая, как казалось, родилась с улыбкой на устах. Для меня это было полной неожиданностью. Я даже не сразу понял, что госпожа Урусова меня заметила.

— Искандер… Это… Я не… — растерялась женщина.

— Нет, это я должен просить прощение.

— Присаживайтесь. — вытерев слёзы, Урусова указала на кресло.

Закрыв дверь, я сел в кресло. Ситуация, в которую я попал, была достаточно неловкой, и госпожа Урусова это тоже понимала.

— Знаете, я сегодня утром читала вашу речь, которую Станислав Борисович должен произнести во время предвыборного визита в Мономахобург. Я в которой раз убеждаюсь, что у вас огромный талант. — похвалила меня женщина.

— Благодарю вас. Вы очень любезны.

— Вы думали о карьере писателя?

— Честно говоря, были мысли. Но я не могу найти сюжет.

— А-а, вот оно что. — госпожа Урусова ненадолго замолчала, о чём-то задумавшись, а потом произнесла, — А если я вам подкину материал?

— Что, простите? — это меня очень удивило.

— Я давно хотела написать книгу, но в словах, к сожалению, полная бездарность.

— Госпожа Урусова, зачем вы так? Вы такая удивительная женщина! Популярность Станислава Борисовича, ваша заслуга. Я уверен из вас получится замечательная Первая леди. А уж слова то… Ух, для вас это, наверное, это будет вообще пустяком.

— Весьма лестно, Искандер, но идеала не существует. Особенно, когда речь идёт о людях. Давайте вернёмся к книге. В штабе ходят о вас слухи, как о хранителе историй.

— Я их храню, но пока все они только в черновых вариантах. Точнее они уже готовы, но для публикации время ещё не пришло.

— Но тем не менее, я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Думаю, да. Всё-таки как я могу отказать в такой просьбе своему другу.

Улыбнувшись госпожа Урусова подошла к секретеру и достала от туда сундучок. В нём лежали три тетради, а потом я заметил, что на кровати лежала ещё одна рядом с конвертом, над которым плакала женщина.