Четвёртый

Annotation

Ещё одна байка из сталкерской жизни. Но где вымысел овеянный легендами, там и суровая правда.

Глава 1

Четвёртый

Глава 1

На бивуаке, у костра сидят трое бродяг и рассказывают байки. Слово взял Фома Прыгун.

Мало кто не знает про «Обитель». Новички находят там приют, ветераны-сталкеры место для передышки. Любой бродяга подтвердит, что нет ничего более манящего,

чем мерцающие в ночном мраке огни базы Стремачей. Особенно когда за спиной завывает лютое зверьё, и под ногами земля горит.

Конечно Стремачи не родные дядьки и готовы снять последние штаны за ночлег, но ведь они и не должны быть обходительными, — каждый ведь живёт для себя. Торговля провиантом и амуницией у них поставлена на отлично. Своего эти субчики не упустят. Скидок не делают, всегда стоят на своём, три шкуры сдерут если потребуется.

Но жадность жадностью, а дурная слава за ними волочится не из-за простого жлобства — дурной нрав да их чёрное прошлое, — вот что людей пугает. Лет десять назад они совсем другим делом промышляли. Даже суровые ветераны сталкеры, уж насколько тёртые калачи, а не всякий осмелится перечить этим парням. Да и то сказать уж лучше переночевать на болоте, чем у Стремачей, которым ты пришёлся не по нраву. Говорят, что некоторые так и сгинули по собственной глупости. Пришёл, к примеру, в Обитель бродяга, повздорил с братьями, и больше его никто не видел.

Только не всё так однозначно в биографии братьев. Уж каким бы не был суровым человек, а и у него найдётся слабина. Конечно, никто никогда не скажет правды, только ходят разговоры, что существует вещь, которая страшит самих братьев Стремачей, настолько страшит, что раз в месяц они куда-то исчезают и не показываются сутки.

Куда они пропадают никто не знает, только есть одна странность, которую отмечают все внимательные люди. А всё дело в своре лохматых дворняжек. Собаки живущие на базе начинают выть, забиваются в углы или прячутся в норы где-нибудь за её пределами. Животина-то не глупее человека много чего понимает. Чувствуют собаки присутствие какой-то чужой силы, чувствуют и боятся.

Одно время подъедался у Стремачей один тип. Звали его Валерка Тромбон. Так вот этот Тромбон был с братьями на короткой ноге. Степан, ну старший Стремач, уж так его обхаживал, уж так ему угождал: вот тебе и мясца жирненького от щедрот наших, вот и водочки хорошей. Говорят, связаны с ним были братья общими делишками, которые они проворачивали в прошлом, вот по старой памяти Тромбон и пользовался такими привилегиями. В прошлом году этот Валерка где-то в окрестностях Радонска загнулся, с него-то уже и не спросишь, зато можно спросить у его приятеля Фимки Обормота, болтуна редкостного. И про Стремачей, ну про эту их странность, он тоже кое-что знает. Видать Валерка растрепался, ну а этот на ус намотал.

В общем были когда-то братья Стремачи грозой «диких земель». Это они лет десять назад торговлей занялись, а до того промышляли наёмничеством. Из них самым лютым был Степан, этот никого не щадил.

– «Работа есть работа», - любил повторять мужик.
– «Одни мутантам головы сносят, а мы людишек на голову короче делаем».

Самый настоящий головорез. В свою команду брал только проверенных людей, с послужным списком. Тогда-то Тромбон к нему и попал. Но текучка в его отряде была ещё та. Не щадил Степан подчинённых. Гибли бойцы в бесконечных заданиях: кто от пули, кто от клыков мутанта. Да и братья могли запросто пустить кровь если кто поперёк

слово вставит.

Но разговор не о том. Случилось как-то Стремачам подрядиться на работу к одному дельцу. Он и говорит: «Вытащите ящик из одной дыры и в накладе не останетесь».

– Чего ж сам не вытащишь?
– спросил Степан.

– Так если б мог, с тобой бы не говорил, - ответил делец.
– А ты, знаю, мужик проверенный если взялся за дело в лепёшку расшибёшься, но сделаешь.

– Тогда пятьдесят процентов вперёд. Прямо сейчас.

Сговорились на полтораста тысяч. Уж как торгашу не хотелось расставаться с деньгами, а всё же пришлось.

– Смотри не забудь про вторую половину!
– предупредил Степан.
– Обманешь с гонораром, — с того света приду и взыщу!

– На тот свет и отправишься, - хмыкнул делец — В «Мокрые овраги» пойдёшь.

Местечко известное. Настоящая западня. Даже за хорошие деньги не найдётся желающих совать голову в этот капкан.

Про эти овраги много чего тогда болтали. Дескать и лес там отравой изуродован, и сырость лихорадку вызывает, и что нечисть там редкостная водится, что туманы ядовитые и такие густые, что даже ветер разогнать не может, а тут ещё слушок пошёл, будто бы люди оказавшиеся в тех местах с ума сходят. Голоса начинают слышать, видеть чего нет, и страшно сказать, умирать лютой смертью от невидимых тварей, которые наскакивают на них и рвут на части.

Но Степан отступать не привык. Не в его правилах было давать задний ход, особенно когда под носом потрясли пачкой купюр. Хотя, скажу по совести, дело и не в деньгах вовсе было, каждый наёмник прежде всего дорожит собственной репутацией. Попробуй отступи — мигом весь авторитет растеряешь. Потом уже не воротишь. В общем собрал отряд громил и двинулся в Мокрые овраги. В тот раз было с ним десять человек, и по обычаю пошли за ним и братья. Степан никогда до конца не доверял посторонним. Головорезы-то у него в команде были отъявленные, могли и командиру пулю в спину пустить, если права без надобности качать начнёт. Вот он и таскал постоянно с собой братьев. Они всегда спину ему прикрывали, ведь кто как не родные люди помогут в трудную минуту порядок в отряде навести. И понимали они друг друга с полуслова, и чутьём звериным обладали одинаковым.

Только всё равно не помогло. Выяснилось, что прежние доставщики, стараясь спасти собственные шкуры, бросили посылку на разрушенном железнодорожном мосту.

Видать просекли, что конструкция больно шаткая, вот и отступили. Короче говоря вытащили компаньоны Степана тот ящик, да цена высокой оказалась, — троих в команде не досчитались. Сорвались бойцы с мостового пролёта, когда выволакивали ящик на безопасное место. Двое-то сразу погибли, а вот третий... Третий видать живуч оказался. Долго звал на помощь, а когда понял, что никто его спасать не придёт проклял всех до одного. И не просто проклял, но пообещал, что с того света вернётся и отомстит.

– Надо было спуститься и прикончить, - сказал тогда Степан своему брату Кондрату.
– Ну да ладно, к вечеру сам успокоится.

Старший Стремач суеверным человеком не был, про таких говорят: несгибаемый скептик. Но видать слова проклинающего подействовали и на него. Больше в тот день он и слова не проронил.

Ящик они, конечно, доставили, только с тех пор стали один за другим пропадать бойцы Степана, ну те что в Мокрых оврагах с ним были. Кто-то в болоте утонул, кого-то псы загрызли, а кому-то и вовсе повезло без вести пропасть.