Червонец
Шрифт:
В глазах бывшего оперативника мелькнула искорка интереса.
– И если окажется, что мои опасения выеденного яйца не стоят, – в просительной позе продолжал Наконечный скромно, но упорно настаивать на грозившей уже и не состояться «приватной» беседе, – пусть всё и останется как есть. Значит, я был неправ, и зря нервировал своё начальство. Но очень был бы вам благодарен, если бы вы кое-что рассказали, не откладывая, официально или
Кусков испытующе посмотрел назойливому посетителю в глаза:
– Ладно, если недолго и без головной боли, без каверзных мозговых и совестливых доставаний…
– Спасибо, Николай Андреевич!
– Пока не за что. Да, о головной боли я немножко заикнулся… Вы уж простите, но я как раз шёл в магазин. Здесь недалеко.
– А может, не надо никуда ходить, время терять? У меня тут случайно, человек один угостил, есть кое-что целебное.
Кусков ещё раз окинул взглядом следователя:
– Что ж, тогда прошу! Если, повторяю, недолго…
– Нет, нет, много времени я у вас не займу!
Поднялись в небогатую квартирку. Экс-опер проводил гостя в невеликих размеров кухоньку, обставленную стандартной незатейливой мебелью, открыл небольшой старенький холодильник, вздохнул.
– Благодарствуйте, Николай Андреевич, но я только что отобедал, и очень сытно! – поспешил тактично отказаться объективно неплановый, что верно, то верно, гость, не желая, да и не имея необходимости злоупотреблять куда более скромным, по сравнению с только что отведанным у обкомовца, «хлебом-солью» судя по всему не изнывающего от гастрономических излишеств на своей кухне хозяина.
– А я вот сегодня ещё не успел, поэтому, с вашего позволения, щец всё-таки подогрею. Ну, и яишенки, да чайку для полноты меню. Чем богаты, как говорится. Наше ведь дело предложить…
Наконечный выставил на стол подаренные ему меньше часа назад бутылки с
наливкой, развернул свёрток с рыбой.
Кусков восхищённо взял одну из хариусинок, поднёс к носу и, закатив глаза, блаженно нюхнул:
– Экое чудо, да без пива? Грех… Нет, давайте-ка, я всё же добегу до продуктового, тут недалеко. Может, по старой дружбе, чешского откуда-нибудь из загашника сподобят. Да и, под наливочку, чую – ягодная, чего-нибудь поблагороднее глазуньи надо бы. Время есть подождать чуток? Вот, и добре…
Меньше чем через полчаса запыхавшийся от быстрой ходьбы хозяин квартиры вынул из авоськи, кроме прочего предполагавшегося к покупке,
– Не выдержала всё-таки душа без этой злодейки, с утра маюсь, да и знакомство лучше, по всем нашим народным канонам, начинать с простейшего, а мы люди простые, исконно русского напитка. Ну, за знакомство!
– За знакомство, Николай Андреевич!
Беседа, вопреки начальному настороженному настрою Кускова, оказалась обоюдно интересной, и затянулась далеко за полночь. Уже давно была выпита первая принесённая им бутылка водки, затем, как водится у истинных русских, ещё одна «бегом повторенная» «поллитра»… с наслаждением высмакованы полдюжины бутылок добытого «по старой дружбе» у продавщиц гастронома чешского пива под чудесного полупрозрачного нежно-малосольного хариуса… распита на десерт совместно с возвратившейся с работы женой Кускова одна из подаренных Наконечному обкомовцем бутылок ягодной наливки (вторую он по настоянию хозяина припрятал было «для семьи», да снова вынул и оставил гостеприимным супругам в качестве сувенира на память) под дефицитные, купленные по той же «старой дружбе» мандарины. А запершиеся на кухне, чтобы не мешать спать кусковской «старухе», не очень-то уж и пьяные, несмотря на солидные дозы выпитого, мужчины всё никак не могли наговориться.
Сколько, оказывается, было между ними, несмотря на разницу в возрасте, общего! Даже число звёздочек, обозначавших служебный чин, совпадало: Николай Андреевич «дембельнулся» на пенсию в позорном во мнении сослуживцев для его возраста и опыта звании старшего лейтенанта милиции, хотя поднимался в своё время до майора и мог, как всякий уважающий себя офицер, завершить службу полковником. Ну, в крайнем случае, подполковником – тоже неплохо. Да вот, характерец…
Оба, благодаря неординарности мышления и незаурядным профессиональным способностям, много раз выручали каждый своё начальство, ухитряясь раскрывать самые безнадёжные, казалось, «висяки» – преступления давнишние и настолько запутанные, что впору хоть колдуна зазывай в помощь. А одно лишь упоминание в те годы вслух о колдовском воспомоществовании могло мгновенно вычеркнуть допустившего такое кощунство из рядов служителей советского правосудия. И Кусков, и Наконечный могли, когда требовалось, скумекать головой похлеще, нежели непонятно чем чующие колдуны…
Конец ознакомительного фрагмента.