Чтение онлайн

Только не моя новая раковина, только не моя новая раковина!

Она инстинктивно схватилась за ручку крана, надеясь смыть грязь в канализацию. Но вместо воды полилось еще больше блестящей черной жижи.

Беспорядка и вони, от которой першило в носу, ей уже хватало по уши, а тут еще в трехдюймовом слое грязи она заметила какое-то шевеление.

Это были не пузырьки.

Что-то другое.

Странное, змеевидной формы.

В раковине было что-то живое.

Сидя

на своем крыльце, Джено Дежарден смотрел на грязь, вязкими потоками текущую вокруг дома. Она добралась уже до третей ступеньки крыльца. Бардак и запах это уже плохо, а тут еще уборка потребует гигантских, можно сказать, астрономических затрат. Страховые ставки у всех взлетят, да и время это займет… не хорошо.

Он только что разговаривал по сотовому с братом, который жил на другой стороне Кэмберли. Их там тоже залило этой дрянью.

Что за гребаный бардак!

На крыльцо вышла Айви и протянула Джено банку пива, которую он осушил в один присест. Она села, нервно затягиваясь сигаретой «Бенсон Энд Хэджес 120». Сигарета походила на длинную белую ракету, с пламенем, вырывающимся из сопл при каждой затяжке.

— Становится все хуже, — сказала она.

— Да уж.

— Может, попробуем как-нибудь выехать отсюда?

— На этом?

Раздраженно дымя сигаретой, она ответила, — Всяко лучше, чем тонуть здесь… не думаешь?

— Она уже больше не поднимется.

— Как бы не так.

Джено проигнорировал ее. Это был его конек. Он уже звонил коммунальщикам, и там ему сказали, что такое творится по всему городу. Мэр обратился к губернатору, и Национальная гвардия была мобилизована для создания временных сооружений за городом, где могли разместиться те, кто вынужден был оставить свои дома. Инженерные войска были на подходе.

Все это здорово, — подумал Джено. Он был рад видеть, как работают его налоги. Вот только не было ответа на самый простой вопрос: что это за хрень? Это точно не сточные воды, не грязь и не нефть. Может, странная комбинация всего этого и чего-то еще?

Мерзость какая-то.

— Подождем какое-то время. Если станет слишком глубоко, будем убираться отсюда.

Но Айви совсем не нравилась эта затея.

Она была слишком взвинчена, чтобы просто сидеть и ждать. Она металась по крыльцу из одного конца в другой, что-то бормоча под нос, и непрерывно курила свои любимые «Вирджиния Слимс 120». Длинные, как 2-ой номер карандашей. Лихорадочно скуривала одну сигарету наполовину, бросала окурок через ограду, и тут же прикуривала следующую. За пятнадцать минут нахождения на крыльце, она прикончила уже три сигареты.

Джено знал, что лучше ей об этом не упоминать.

— Гляди, — сказала она.

Он повернулся и посмотрел через улицу.

Мистер

Грин сдавал задним ходом, пытаясь выбраться из грязи. Машина заглохла почти сразу. Джино усмехнулся себе под нос, увидев, как Грин вылез из машины, поскользнулся, шлепнулся в грязь, а потом встал, чертыхаясь и фыркая.

— Не хочешь ему помочь? — спросила Айви.

— Дай подумаю, — ответил он. И добавил, — Нет.

Какого черта он будет помогать Грину? Этот говнюк вечно совал нос не в свои дела, стучал в полицию на соседей по любому поводу — от костров на заднем дворе до громкой музыки в гаражах, не оборудованных звукоизоляцией.

Не, это же такое развлечение! Он не собирается помогать этому пузатому сукину сыну.

Грин продолжал барахтаться в грязи, с головы до ног вымазавшися черной слизью.

Все в округе безучастно наблюдали за ним. Комедия была что надо, как первый поход в кино на Бастера Китона.

Айви, конечно, была вне себя от злости. Она ушла в дом, громко хлопнув дверью. Джено был уверен, что сейчас она пойдет на кухню, и будет в пятый или шестой раз наводить порядок в шкафах, расставляя специи в алфавитном порядке.

Он допил пиво, хихикая над Грином.

И тут раздался крик Айви.

Ева Юнг сидела за кухонным столом и, положив руки на скатерть, изучала свои пальцы. Длинные и тонкие, лишь в них она находила настоящее успокоение. Хотя костяшки и опухли от артрита, сами пальцы оставались довольно красивыми, а ногти гладкими и ухоженными. Во всяком случае, так она считала.

Хотя с виду она была женщиной хрупкой и почти все жители Пайн-стрит считали, что она давно «не ловит мышей», ум Евы оставался острым. Таким острым, что она знала про интриги, которые плетут против нее соседи. Они не любили ее из-за ее заросшего травой и сорняками двора, из-за упавшей ограды, из-за давно не крашеного дома… но в этом не было ее вины. Леонарда больше нет, а раньше всем этим занимался он. Она нанимала мальчика для работы летом во дворе, но только раз в месяц.

С тех пор, как Леонард умер, она очень редко покидала своей большой старый дом, да и то в основном по ночам, чтобы не видели соседи.

Ей не нравилось, когда на нее смотрят.

Или когда подслушивают.

Вообще, когда обращают на нее внимание.

Когда из-под земли поднялась грязь и затопила ее двор, Ева не то, чтобы удивилась. В глубине души она уже несколько лет ждала катастрофы.

Осторожно раздвинув жалюзи, она наблюдала за булькающим потоком.

Скоро стемнеет. Она знала, что случится тогда — придут чудовища… как приходили к ней, когда она, будучи еще маленькой девочкой, дрожала от страха в своей кроватке. Длиннорукие и красноглазые, они выползут из тьмы, терзаемые голодом.