Чертовка
Шрифт:
– -Спасибо, -сказал Андрей, и от беспомощной ненависти к ситуации, и к Непейному, и к Петруне получилось как-то слишком униженно-подобострастно. Но хуже всего, что Мисюсь еще была здесь и всё поняла, да и что тут было понимать!
– -Догулялись, мистер Каупервуд?
– Что-ты-имеешь-в-виду?
– спросил он почти по слогам, пытаясь выиграть время, чтобы справиться с растерянностью. Он терпеть не мог, когда его видели растерянным, тем более, знал, что через секунду это пройдет и мозг начнет изворачиваться, бороться, даже, может быть, впадать в нездоровый азарт, поскольку характер у него, в общем-то, был в деда:
– -Ты сам прекрасно знаешь, что я имею в виду. Кто это звонил?
– Войцыцкин, из посольства.
– -И что там? Дружка твоего высылают?
– -Пока только поймали.
– -Ну, значит, завтра вышлют. И тебя, дурака, следом. Только мы вот чем виноваты?..
На последнем слове голос Вероники дрогнул чисто по-женски. Конечно, обидно и позорно уехать из страны из-за какой-то глупой пьянки.
– -И что мы теперь будем делать?
– -Только спокойно!
– Андрей знал, что главное - не дать камню покатиться с горы.- Ты должна мне помочь быстро исчезнуть.
– -Как - исчезнуть? Куда исчезнуть?
– Мисюсь, разумеется, своим чересчур конкретным и обстоятельным умом уже крепко увязла в горестной ситуации, и пока все закоулки ее воображения не заполнились ужасающими подробностями гибели Помпеи, нужно было оторвать внимание от вулкана, тем более, что в ближайшие полчаса ее помощь действительно была нужна.
– -Я думаю, Виквас меня не будет топить...
– -Кто это - Виквас?
– Ты что! Я же тебе рассказывал. Виктор Васильевич, офицер по безопасности. Он мужик ничего, но сейчас одна сволочь шум подняла. Пет-руню, может, и утопят, но если у меня будет что-то вроде алиби, никто раскапывать не станет, нужно им! Одним дураком насытятся!.. Стой здесь.
Он схватил трубку и набрал номер, а Вероника, обессиленная сумасшедшим ветром, вдруг ворвавшимся в надежное, просчитанное существование, обреченно опустилась на диван.
– Алло! Дилором? Мирсаид дома?.. ("Дома! "-шепнул он расстроенной Мисюсь и подмигнул, будто готовился обрадовать всех потрясающей шуткой) Мир, привет! Узнал? Как сам?.. Ну и прекрасно. Ты мне круто нужен, есть одно важное дельце... Еще важней, чем на миллион... Конечно, за мной не заржавеет (жене - скорчив обезьянью рожу, жестами: сейчас мы ему врубим, вот обалдеет! умора!). Я, видишь ли, уезжаю срочно в командировку... да-да, именно в это самое замечательное время, на ночь глядя. Но это еще не самое интересное. На самом деле я уехал вчера утром, ты понял? Так что подтверди, если кто спросит. Да, мне надо. Очень... Завтра в посольстве узнаешь... Почему секрет? Были с Суслопаровым в бане, а он нарезался и влип. Может, кто-то нас видел вместе. Как он садился ко мне в машину... Наверняка болтать языками начнут, не мне тебе рассказывать. Но я-то - ты ведь чувствуешь?
– в полном ажуре! Хочешь - дыхну? (поскрипывающий смех) Да, вот еще: справочку, как консул, напиши после возвращения, ладно?..
Прошла примерно половина вечности, после чего наконец из электрического молчания послышалось:
– Н-ну ладно... В память, учти, о нашей дружбе в институте.
– Спасибо, старик, -проникновенно сказал Замурцев уже своим, натуральным голосом, без нервических рож и припадочного смеха.-Я, знаешь, не сомневался, что ты поймешь.
– Больше
– Всё. Нормально, -сказал он, положив трубку.- Пусть теперь разбираются, с кем Петруня в темноте приезжал.
– И куда же ты отправишься?
– спросила Мисюсь.
– -Куда-нибудь подальше...-тут его осенило: бирюзовая река, лиловые горы...- Туда... на север, к Дейру.
– -В Дейр эз-Зор! Это же у черта на рогах!
– -Правильно. У черта! У дьявола! Тем лучше.
– -А почему не в Хомс какой-нибудь или не в Тартус? Ближе всё-таки. И от войны подальше.
– Это уж позволь решать мне.
Последние слова получились громко и внушительно, даже строго. Услышав этот рык взволнованного льва, Вероника не стала спорить, чем еще раз доказала, что умная женщина.
– Па-ап!
– прилетело от Юльки.- Что это вы там?
– А ты не лезь в родительский базар, занимайся своими делами!
– и вдруг его прошило электричеством.-Ах, черт! Черт! Я же ему не сказал!..
Он опять стал давить на белые зубы кнопочного телефона.
– -Алло! Мирсаид? Слушай, я же тебе не сказал, куда поеду (с подозрением обманутого мужа). А почему ты не спросил?.. Не догадался!.. Ах, как у тебя просто всё! А у меня, сам понимаешь, всё довольно серьезно... В общем, я уехал в Дейр эз-Зор... а потом может дальше куда-нибудь... да хоть в Хасаке... не знаю, как сложится... К чёрту. Спасибо. Спокойной ночи.
– -А в Хасаке зачем?
– спросила Мисюсь.- Это уже совсем на край света. Почти Ирак. Еще какую-то глупость задумал?
Чтобы подразнить ее, он сказал почти что с небрежностью путешествующего аристократа:
– -Может проеду чуть подальше. Там потрясающие есть места, Муликов рассказывал. Посмотрю реку серную... римский мост на Тигре...
Он чуть не прибавил: "А то вышлют, так ничего и не увижу", но всё-таки пожалел Мисюсь и ее слишком конкретный ум.
Он повторил ей, как Мирсаиду:
– -В общем, не знаю. Как сложится.
Хотя на самом деле всё у него уже сложилось, и он знал.
– Андрюша, о чем ты! Это ведь уже граница. Тебя и близко
не подпустят!
– -Видишь ли, там границу никто особенно не охраняет. За ней больше турки смотрят, чем сирийцы.
– -Почему?
– -Значит, туркам нужней.
– -Странно как-то...
– Восток, милая.
Тут он спохватился.
– -Давай собираться. Алиби всё-таки надо поддерживать.
– Ага, -испуганно согласилась Мисюсь, как будто к дому вот-вот должны были подъехать черные "эмки" с нелюдимыми чекистами.
– -Сейчас я Юльку привлеку для быстроты.
Но хоть бы и впрямь само НКВД грозило приехать, Мисюсь все равно была не в силах совладать со своим педантичным механизмом внутри.
– -Ты выкладывай обувь, Андрюша, а я буду отбирать одежду.
– -Какая обувь, ты что! На два-три дня! Время, Вероника, время!
Вот так, подхлестами, удалось ввергнуть Мисюсь в суету, что было для нее худшим мучением, поскольку, когда хватаешь первую попавшуюся пижаму, отказывая себе всего лишь в двух минутах, чтобы рассудить, какая именно больше пригодна для данного случая, жизнь становится опасно легкомысленной и ненадежной.