Чтение онлайн

Так оно обыкновенно и бывает в жизни: то густо, то пусто. То словно все замирает вокруг какой-то точки, а то вдруг все словно «просыпаются».

— Я тут разгрузился с основными своими заботами, — бодренько доложил по телефону капитан, — и вот решил пообщаться.

— Ну, пообщайтесь, пообщайтесь… — не слишком радостно поприветствовала это намерение Светлова. Она еще не забыла, как прямодушный капитан обвинял ее во вранье и прочих грехах.

— Да я такой замотанный тогда был, просто жуть! — капитан понял этот ее невысказанный намек. — Как

там обстоит с этим делом, кстати сказать? Ну, с тем парнем, которого в лесу нашли?

— С тем парнем, которого в лесу нашли, кстати сказать, — вежливо объяснила капитану Светлова, — дело обстоит никак. Одни умерли, а другие успокоились. Ну, знаете, как это обычно в жизни бывает…

— И вы тоже? Что же, Аня, вы тоже отказались от своих намерений?

— И я тоже, капитан, отказалась от всяких намерений. Вам-то что?

— Речь, между прочим, Светлова, идет об исчезнувшем человеке, — довольно строго заметил капитан. — А я, видите ли… Ну, в общем, как вы знаете, я возглавляю организацию, которая называется «Фонд помощи в поиске пропавших». Капитан интонацией подчеркнул это слово.

— И знаете, что мне кажется?

— Любопытно!

— Мне кажется, Анна, что вам эта помощь Фонда сейчас очень и очень нужна.

— Ну что вы, капитан… Вас это нисколько не касается. Журналист ведь уже нашелся, как вы однажды справедливо заметили! — не преминула съехидничать Светлова. — Под елкой в лесу, в виде трупа. Но зато нашелся.

— Да, Анюта, но сначала-то он исчез! Так что…

— Что?

— Так что хватит кукситься. Нельзя бросать не доведенные до конца расследования. Это чревато.

— Чревато, чревато… — недовольно пробормотала Светлова. — Лексика у вас какая-то… довоенная. А сейчас такая жизнь — уже ничего никому ничем не чревато…

— У меня, в общем-то, предложение, — перебил ее Дубовиков. — Я бы хотел… То есть, наш Фонд хотел бы воспользоваться вашими услугами и поручить вам продолжить это расследование. Финансирование за счет Фонда.

— А вам это зачем, капитан? — на всякий случай спросила Светлова. Хотя ей уже давно были известны мотивы — высшие мотивы! — которыми руководствовался в жизни капитан Дубовиков, тащивший на себе огромный груз работы общественного фонда, помогавшего родственникам исчезнувших бесследно людей в их отчаянных поисках.

— Мне это нужно, Светлова, во имя абстрактной справедливости, — ответил капитан, в точности подтверждая ее предположение. — Я не люблю, когда люди исчезают. Тем более не люблю, когда они потом находятся в лесу под елкой с перерезанным горлом.

«Да, капитан был прав…» — вздохнула про себя Аня.

— А откуда вы знаете, что Селиверстов был убит именно так? — спросила на всякий случай Светлова, хотя и ответ на этот вопрос она уже знала.

— Да уж поинтересовался тут этим делом у кого нужно — не поленился, — хмыкнул Дубовиков.

— А чего же вы спрашиваете «как там это дело»? Прикидываетесь неосведомленным?

— Да вот, хотел из ваших уст… вашу версию происходящего услышать.

— Ну,

что ж… Если вы такой не ленивый, трудолюбивый и любознательный, — заметила Аня, — то и мне стыдно лениться. Пожалуй, я берусь за эту работу, — согласилась она.

И Светлова снова приехала на ту улицу. В Катово.

Все здесь было по-прежнему… Те же неприступные заборы, отделяющие Лидию Евгеньевну и писательницу Марию Погребижскую от назойливого внимания Светловой. Все, как прежде… Кроме одного. Стояло другое время года. Поздняя осень.

Как справедливо заметил поэт: «Грачи улетели… Лес обнажился… Поля опустели…»

Фиг с ними, с полями! Вдруг воспрянувшая духом Светлова с интересом озиралась вокруг: главное то, что лес обнажился! Все-таки удивительно меняется местность, когда облетает листва. Можно подумать, что попал в совершенно другое место. Например, вот дом, стоящий по соседству с особняком Погребижской, ранее был скрыт густыми зелеными кронами и совсем не виден с улицы. А теперь виден.

Более того, видно, что шторы на окнах второго этажа не сдвинуты и что-то там поблескивает.

И Светлова ринулась в бой.

Дверь ей открыли — причем довольно быстро.

На пороге стоял мужчина средних лет — очки, небольшая лысина… субтильный… сутуловатый… «У него вид человека, который трудится над научной монографией, — подумала Аня. — А на самом деле тайком перелистывает порнографический журнал».

«Придется строить глазки», — вздохнула про себя Светлова.

На Светлову сосед Марии Погребижской, однако, не взглянул — смотрел куда-то вскользь, вбок, мимо виска и вниз. Но Аня была уверена: то, что ему нужно, разглядеть успел!

— Нет, нет, мне некогда… — пробормотал он торопливо, едва Светлова начала говорить. — Я очень занят, я работаю… Вы оторвали меня от работы.

— Понимаете, мне нужна помощь! — настаивала Аня. — У меня что-то с машиной…

— Нет, нет… Я очень занят.

И он захлопнул дверь.

Светлова опустила глаза… И, повторив взгляд хозяина дачи, взглянула на свои замызганные грязью сапоги — обляпала, балда, пока шла от машины и оглядывала окрестности! Поглядела безрадостно также и на свои вспузырившиеся от долгого сидения за рулем на коленках брюки… Толстую куртку с капюшоном, надвинутым на нос, способную превратить в бесформенный сверток любое самое изящное существо.

«Нет, нет, я занят! — передразнила она. — В общем, ты прав, голубчик, так в гости не ходят…»

«Придется строить глазки…» Какая самонадеянность!

Одними глазками тут явно не обойдешься.

Тут надо подготовиться посерьезнее.

Если ее предположения о том, что представляет собой этот тип, верны…

Ну, если есть хоть один шанс, что они верны, — надо подготовиться посерьезнее.

На следующий день, прежде чем отправиться снова в Катово, Светлова принялась за работу. Ну, глазки Анна, положим, тоже подготовила… Разрисовала.