Шрифт:
«А! Ох!» – мощный удар сотряс мой череп, круша нос. Миллион раскаленных солнц взорвались перед глазами. Теплая струйка защекотала верхнюю губу. Я хотел слизнуть ее, чтобы попробовать собственную кровь на вкус, – не так уж давно у меня появилась настоящая кровь – и не успел
опомниться, как следующий удар пришелся мне прямо в левый глаз.
«С каким же наслаждением он это делает!»
Я тяжело рухнул на колени. Вслед за этим что-то, должно быть, его нога в полированной туфле, врезалось мне в живот.
«Ведь он никогда не отказывает себе
Что ж, все должно было случиться именно так.
Меня сломало пополам, в голове зазвенело, удушливый ком подпёр горло.
«Как же все-таки больно быть человеком!» – подумал я и потерял сознание.
Но все по порядку.
Что вы знаете об ангелах? Много чего… ведь вы пишите о них книги, снимаете фильмы, рассказываете истории детям. Иногда верите, что ангелы сидят на вашем правом плече. Что они крылатые, но похожи на людей…
Ни черта мы не похожи.
И знаете, почему?
Потому что мы не умеем любить…
Меня зовут Кристофер Дойл.
Я – чёрный ангел.
Был им когда-то…
Знаете, что значит быть черным ангелом в раю?
Нет, не падшим.
И не афро, как вы скорее всего подумали. Такие тоже есть. Нет, просто чёрным и в перьях. Как… курица.
Генетическая ошибка, сбой в божественном коде мироздания.
Едва моя уродливая фигура проявилась в высших мирах, меня без разговоров отвергли. Лишили ангельских обязанностей и выкинули на окраину вселенной. С доводами было не поспорить: дескать, своим противоречащим доктрине видом, я до обморока напугаю прибывающие на небеса души. Вполне логично, не так ли?
Пролетали века, тысячелетия. Всё вокруг менялось: мимо носились кометы и взрывались сверхновые, в космосе возникали и исчезали жизни, а на земле люди придумывали Отцу новые разные и странные имена. Моё же существование оставалось неизменным и совершенно бессмысленным. Временами, сходя с ума от одиночества, я осмеливался украдкой проникать в царственные обители высших миров. И даже иногда встречал своих нормальных сородичей.
Видели бы вы их блаженные черты, когда я, сжимаясь в жалкую тень, проскальзывал мимо! Они шипели гусями, раскрывали отстиранные до слепящей белизны крылья, заставляли отчаянно бросаться прочь, только чтоб мои косматые черные перья не оскверняли райских обителей. По их убеждению, я должен был безвылазно сидеть в своей унылой берлоге и не оскорблять присутствием тщательно гармонизированной атмосферы.
Знаете, на земле даже самая паршивая дворняга имеет право бегать, где ей вздумается… до поры, до времени.
Так или иначе, я всегда позорно ретировался назад, в своё сумрачное жилище, и долго ещё отсиживался там, зализывая раны.
В жизни я мечтал о двух вещах: увидеть звезды и людей. Если вы не знаете – в высших мирах нет тьмы; мы, ангелы, никогда не спим, поэтому о звёздах я слышал лишь вскользь, и только в мечтах воображал, как может выглядеть чёрное небо с причудливыми россыпями кристаллов по всей поверхности.
Я забивался в глубину пещеры и мечтал. О звёздах, о таинственных и прекрасных людях; о том, как бы я жил, если бы родился таким, как
Если б я только мог себе представить, насколько близкими к осуществлению были некоторые мои мечты…
И какими же они были тупыми!
+++
Поток ледяной воды обрушился на мою голову, и я со стоном пришёл в себя. Некоторое время я не мог открыть глаза, потому что Джон продолжал лить на меня ледяную воду из пластиковой бутылки.
– Вали самолёт, сукин сын… – его голос жёг и душил, кромсал заживо, был намного мучительнее всех его мастерских ударов.
Я откашлялся отвратительными сгустками крови и едва подавил очередной рвотный позыв; упёрто мотнул головой.
Джон вздохнул и посмотрел на меня почти с любовью.
– Пойми, Крисси, – вполголоса произнёс Джон, – мысль обрела форму. Теперь у тебя нет выбора… И у меня его тоже нет…
До сих пор не знаю, чего тогда ждал. Когда в твоём существовании нет времени, то вся жизнь представляет собой один застывший момент – и всё, что ты можешь, это просто чего-то ждать. Изменений, освобождения, смерти; хоть чего угодно. Просто ждать.
Я слышал как они прибыли. Ещё бы: они поднимают крыльями шум с десяток военных вертолётов. От нагретого солнцем входа в пещеру, я стремглав бросился в самую тёмную и зябкую глубь. Чтоб ни звука, ни вздоха…
Они делали вид, будто прилетели ухаживать за цветами… Так я и поверил. Намеренно, они галдели и прохаживались туда сюда. Временами я видел их сияющие силуэты у отверстия входа: они заглядывали ко мне. Наверняка им страшно хотелось пробраться внутрь и навести тут… ангельскую ревизию. Но это было запрещено. Они не смели. Я слышал как они переговаривались между собой, временами взрывались неприлично громким хохотом. Издевались, наверное. Мечтали, как расправятся с мерзким чёрным уродом… В такой миг им дай только повод, и они тут же выкурят меня из убежища, набросятся все скопом и станут пинать тренированными крыльями так, что я потом вечность буду раны зализывать.
Потом они побегут к архангелам и нажалуются, что это я на них напал и перья им помял своими боками. Те, конечно, не поверят, но ничего не сделают и серафимам в защиту мою ни слова не скажут. Чтобы до Отца весть о том, что живёт на Небесах чёрный урод, никогда не дошла, чтобы все было тихо и спокойно… Такое уже не раз случалось. Учёный я уже.
Я не чувствовал ни обиды, ни боли. Думаю, они боялись меня – ждали мести… за все эти столетия. Но, изгнанный и вечно избитый, я всё же не держал зла, ведь в своей сути я оставался ангелом. Каким-то не таким… Я даже не знаю, каким, потому что у меня никогда не было повода знакомиться с самим собой. Не было причин, да и интереса тоже не было. Если ты никому не нужен, то на кой чёрт ты нужен себе… или наоборот?… Но всё равно я ангелом оставался, и этого не изменить.