Чёрный ратник 3

— Ворон Тим, по вашему приказу прибыл, Ваше Высочество.

Я остановился в трёх шагах от стола, вытянувшись по струнке. Передо мной за столом, который явно принадлежал коменданту, сидел цесаревич. Он не был похож на парадные портреты. Ни бархата, ни золотых нашивок. На нём был практичный стальной нагрудник поверх тёмно-серой полевой формы без всяких знаков отличия, разве что на пряжке ремня был выгравирован имперский двуглавый орёл. Чёрные волосы

были коротко стрижены.

Георгий не ответил на приветствие. Он откинулся на стуле, и дерево тихонько скрипнуло.

— Освободить, — сказал он так, что одно слово прозвучало как удар хлыста.

И только сейчас я заметил коменданта. Он стоял у стены, прислонившись к резному шкафу. Его лицо было покрыто шрамами и морщинами, а провалы глаз говорили о десятилетиях на службе ордена. Он набивал небольшую трубку, и бледно-голубые глаза, выцветшие от времени, наблюдали за всем происходящим со странной отстранённостью.

Комендант даже не стал спорить и, не говоря ни слова, вышел и прикрыл за собой дверь с лёгким щелчком.

И вот теперь в кабинете наступила абсолютная тишина. Слышалось только редкое пение птиц за окном.

— Ворон Тим, — проговорил Георгий. Его голос был спокойным и практически без эмоций. Человек явно привык, что его всегда слушали. — Я читал отчёт по Белоярску.

Он протянул руку перед собой и, не глядя, взял со стола пергамент, исписанный аккуратным почерком с резкими пометками красными чернилами — возможно, его собственными.

Я немного напрягся, но сохранил маску спокойствия.

— «Принято решение об эвакуации и последующем обрушении крепости… использование родовой магии Громовых, чтобы уничтожить авангард противника и создать непреодолимое препятствие…».

Георгий читал отрывки, не выражая никаких эмоций. Потом отложил лист и уставился на меня. Взгляд был тяжёлым.

Я ожидал многого — вопросов о ночной операции, возможно, о моём происхождении, но никак не упоминания Белоярска. Я в бешеной ночной гонке и вовсе позабыл о крепости и прошлом задании.

— Как вы считаете, — спросил меня цесаревич, — одна крепость — это верная цена для империи или нет?

Вопрос о Белоярске после его упоминания уже не застал меня врасплох. В любом случае, я врать не собирался.

— Это была единственно возможная цена, Ваше Высочество, — ответил я, глядя перед собой. — Город был обречён. Мы превратили его гибель из поражения в помеху для врага.

— Помеху, — Георгий слегка склонил голову, рассматривая меня как экземпляр насекомого. — Хорошее слово. Безликое. Точное.

Он несколько раз стукнул ногтем по пергаменту там, где красовалась ярко-красная пометка.

— А вот здесь написано: «героическая жертва». Ну и глупость. Ордену сейчас больше нужны трезвые умы, чем горячие сердца.

Царевич

не ждал ответа. Он отодвинул бумаги и придвинул к себе детальную карту Ярмута и окрестностей. Его длинные пальцы легли в район речных причалов.

— Теперь о делах насущных. Ярмут забит под завязку беженцами, ранеными и солдатами. Идеальный приют для гнили. Мародёрство, чёрный рынок, шпионаж… — он сделал небольшую паузу, — и криминальная возня, способная вспыхнуть в любой момент и отвлечь силы гарнизона.

Он оторвал глаза от карты и уставился на меня. Его взгляд стал острее.

— Как полагаете, как работать с подобной угрозой?

Вопрос прозвучал уже немного по-другому, как будто цесаревич спрашивал моё мнение как специалиста. Вот только вопрос был уж больно своевременен.

Я позволил себе несколько мгновений на размышление и взглянул на карту.

— Гниль, Ваше Высочество, — проговорил я спокойно, — не вырезают массой. Её выжигают, точечно. Чтобы не тратить на зачистку трущоб солдат, нужных на стенах.

Георгий замер и внимательно слушал.

— Нужно перекрыть кислород деньгам и покровителям. Без них разбойники и воры разбегутся сами, как тараканы.

В небольшом камине с треском лопнул уголёк. Георгий медленно кивнул, явно ставя в голове напротив меня отметку, известную лишь ему.

— Вас выделяют среди Воронов, — спокойно произнёс он. — Звено Волков в третьем разведывательном отряде потеряло командира. Место свободно. Не хотите повести их в рейд за линию фронта — на охоту за языками и диверсии? Или предпочтёте остаться здесь, в Ярмуте, и заниматься точечным… выжиганием гнили?

Это была развилка. Неожиданная. Командование развед отрядом означало повышение, статус и прямую дорогу наверх. Командовать Волками вряд ли мог Ворон. Вот только здесь была и прямая зависимость от приказов, постоянный контроль и никакой свободы манёвра. А штаб и подавно звучал для меня совсем не привлекательно.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — ответил я, приняв решение. — Звание придёт с делами. Сейчас для максимальной эффективности — как в разведке, так и во внутренней зачистке — моему отряду нужны не новые нашивки, а ресурсы.

Цесаревич слегка приподнял брови, и в его глазах впервые появилась эмоция. И это было удивление.

— Продолжайте, — произнёс он.

— Качественные алхимические средства. Усиленные зелья и настойки, яды да и многое другое. А так же… — я без всяких угрызений совести, помня обещание Агате, произнёс последнюю часть, — свобода манёвра в распоряжении деньгами для точечных операций.

Мои слова повисли в кабинете, а затем цесаревич издал короткий, сухой звук — что-то среднее между хмыканьем и выдохом. Он качнул головой.