Черный горизонт
Шрифт:
Дождь сменился моросью, по улицам тянулись полосы сизого дыма. Звуки в ночи разносились далеко, мы постоянно слышали человеческие крики, то жалобные, то агрессивные; беспрерывно гудели колокола – это значило, что в церквях держат оборону. Насыщенная ионами серебра святая вода – действенное средство защиты, твари класса «Inferno» получают серьезные ожоги, даже если на шкуру попадет всего несколько капель.
Я слышал и кое-что другое: стрекотание, будто издаваемое гигантским сверчком; уханье, похожее на совиное, резкие щелчки, низкие взлаивания. Обычные животные так не голосят, голосовой аппарат у большинства тварей с Граульфа модифицирован, чтобы
Вновь засветился амулет в виде коловорота – в него встроен детектор движений и расстояния до цели: значит, в наблюдаемом радиусе снова оказался опасный зверь.
– Впереди справа, на крыше! – заорал десятник, не устававший вертеть головой в поисках врага. – Арбалетчики, цельсь!
Последовал залп из десятка увесистых стальных болтов, нечто очень большое и черное, устроившееся на карнизе купеческой лавки, истошно взвизгнуло и шумно рухнуло вниз, прямо перед нами. Лошадки попятились: оно все еще било лапами и стенало, постепенно затихая. Последних четырех стрел, выпущенных в голову и шею, хватило, чтобы убить существо.
Строй разомкнулся, пропуская меня вперед. Дворяне и простецы поглядывали на алхимика с неуверенной надеждой – ждали объяснений, что же оно такое?
Ответа я не дал и не мог дать – слова «спонтанная мутация» ничего не объяснят меркурианцам. Остаточный фон свидетельствует о наличии признаков двух различных классов – нечисти и обычных хищников, тело напоминает крупную кошку размером с леопарда. Шерсти нет, кожа в крупных складках. Челюсти двойные – верхняя и нижняя, как у всех нормальных млекопитающих, и две дополнительные, расходящиеся боковые, словно у насекомого. Заканчиваются жвалы зазубренными крючьями. Красавчик, каких поискать.
Похоже, животное погибло от серебра, напыленного на остриях арбалетных болтов; резкая аллергическая реакция, присущая нечисти, – пена на губах; там, где вонзились короткие стрелы, кожа потемнела и запузырилась. Зрелище далеко не самое приятное. Однако убить тварюгу одномоментно (у животных класса «Inferno» при контакте с серебром начинается стремительное разрушение межклеточных перегородок и распад связей между белками) не получилось – сказывается наследственность, полученная от другой генетической ветви. Как они научились скрещиваться и размножаться, кто скажет, а?
– Без паники, – громко сказал я. – Обычное чудовище, в Танвальде и не такие встречаются! Оно мертво. Сомкнуть строй!
– Сомкнуть строй! – повторил младший барон Барт. – Пан алхимик сказал – зверь издох! Сдерживать лошадей! Шагом!..
Меня так и подмывало остановиться возле кабака «Злая Клара», проверить, как обстоят дела у старой приятельницы, и при нужде оказать помощь – в доме живет не только сама Клара, но и одинна-дцать работающих на хозяйку девиц, прислуга, да еще постояльцы, снимающие комнаты на втором этаже. Меня успокоили запертые ставни, тишина вокруг и отсутствие близких пожаров; Клара – женщина умная и хладнокровная, наверняка догадалась наглухо запереться и спуститься в каменный погреб под домом.
Опольские ворота города. Десятиметровая квадратная башня с зубцами, сложенная из гранитных валунов, деревянная пристройка, где квартирует стража. Обязательных факелов на башне нет, двери в караулку распахнуты, над входом горит одинокая масляная лампа. Ни души.
Трупов, впрочем, тоже не видно –
Другая война – другие правила, люди слабо представляют, как драться с монстрами.
– Теперь двигаемся к северной окраине, – сказал я пану Барту. – Здесь, по-моему, чисто.
– По-вашему, пан алхимик? – окликнул меня один из дворян. – Возле конюшни, под городской стеной! Не туда смотрите, правее! А, черррт!
Сохранить оборонительную линию у нас получилось бы только при ударе в лоб, но не с фланга. Я успел разглядеть человекоподобную уродину с длиннющими руками, заканчивающимися саблевидными когтями. Передвигалось существо неуклюже, подобно обезьяне – боком, опираясь на кулаки, – но своим проворством могло дать фору любой кунице. Сверкнули две ярко-голубые точки, в линзах зрачков отразился свет факелов.
«Волшебство» не подействовало, на сигнал амулета тварь не отреагировала. Ничего больше ни я, ни остальные предпринять не успели: зверь нацелился на лошадь одного из стрелков, вломился в наш строй, будто кабан в камыши, в один момент завалив всадника. Карасик поднялся на дыбы, едва не сбросив меня с седла. Удержаться получилось чудом.
Тактику пришлось менять незамедлительно.
– Рассыпаться! – взревел десятник. – Друг друга не перестреляйте!
Свалившийся на мостовую неудачливый простец успел отползти и не попал под копыта. Чудище было занято более крупной добычей – лошадь погибла мгновенно, хребет сломан. Силища зверя сопоставима с мощью взрослого заматерелого медведя, но вот интеллект практически на нуле: противник рядом, люди вооружены и собираются немедленно напасть, следовало бы побыстрее уносить ноги или, наоборот, продолжить атаку – в этом случае отряд понес бы немалые потери, люди вовсе не обязательно победили бы. Однако монстр увлеченно жрал, будто его с младенчества держали на соевой диете.
Я понял, с чем мы имеем дело – класс «Saga», лесной тролль, да только какой-то необычный, крупнее стандартных особей раза в два. Шкура темная, а не серовато-зеленая, как положено образцам этого вида, когти тоже чрезмерно велики.
Убил тролля лично пан Барт – оказалось, что он прекрасно стреляет. С тридцатиметрового расстояния десятник всадил стрелу точно в глазницу, схватил поданный простецом второй заряженный арбалет, болт вонзился в переносицу, над узкими щелями ноздрей. Чудище упало мордой вниз, подмяв труп лошади.
Кажется, на этот раз обошлось. У меня же добавилось неприятных вопросов к деканату Университета. Ничего, скоро означенные вопросы будет задавать вовсе не заштатный специалист по нейробиомониторингу Крылов Н. Р., давно позабытого года рождения, высшее, был, имел, привлекался, сотрудничал. Лишь бы подготовка к удавовскому проекту не затянулась – несколько подобных ночей, и Дольни-Краловице превратится в дымящиеся руины, на которых вдоволь порезвятся граульфианские уродцы.
– Не зевать! – Десятник, оказывается, толковый парень. Растерянности, испуга или робости за Бартом не замечено; сразу видно, вырос в приграничье со всеми тамошними прелестями – контрабандистами, «дикими простецами», опасным зверьем и вечными ссорами между дворянами, какие иногда превращаются в небольшие локальные войны. – Собрались! Выстроить каре!