Чтение онлайн

Повторяется история с простицей из Бороградека? Только на совершенно ином уровне? По виду, серенькому драконенку года три или четыре, не больше! Детектор реагировал правильно – существа класса «Saga» передают своим потомкам нанотехнические устройства на биооснове, естественное клонирование системы, ответственной за биоизлучение. Если предположить, что серый действительно появился на свет от одного из пяти прототипов, значит и…

Боже! Что делается!

Драконыш-подросток никак (повторяю для глухих: НИКАК!) не мог появиться на Меркуриуме извне: транспортировка особей через планетарные точки сингулярности контролируется

нами и Советом с тщательностью, больше похожей на паранойю! Любой переход по Лабиринту на суше (морскими точками никто не пользуется) регистрируется, несанкционированные вторжения пресекаются – если сюда заглянет непрошеный гость, его быстро и без шума выпроводит Гвардия Небес. Никакой лишней жестокости, конечно – меркурианцы не хотят осложнений, подданных других Миров Конвенции попросту отправляют домой, планета закрыта для посещений. Тотальная изоляция!

Вывод: я вижу детеныша, родившегося непосредственно на Меркуриуме. Обалдеть.

Это он сжег Бердыч! Аппарат огнеметания у типа «t.04» совершенный – органы, производящие горючую газопылевую взвесь, и сопла, выбрасывающие таковую, расположены под нижней челюстью, в обычное время и в полете сопла закрываются естественными клапанами. По большому счету механизм, вырабатывающий пламя, больше похож на химическую фабрику, вмонтированную в живое существо – я прямо сейчас и не упомню чудовищный коктейль, который дракон способен обрушить на недоброжелателя: метил-натрий, метил-литий, силон, дифосфин, пирофорные металлы, сероуглерод, элементы фосфора…

Вся эта гадость вырабатывается вспомогательными железами, смешивается в особой камере, затем струя под колоссальным давлением направляется на объект атаки – субстанция воспламеняется при контакте с воздухом, радиус прямого поражения до ста метров. Говоря откровенно, старинные огнеметы или напалм рядом с дыханием дракона покажутся детской игрой со спичками.

Адская смесь и создает сверхвысокие температуры, но для того, чтобы восстановить необходимое количество вещества, дракону требуется время. Неужто мне в кои-то веки повезло и серенький полностью израсходовал резервы?

– Эй, красавчик?! – После всех стрессов сегодняшнего дня меня вдруг пробило на хи-хи. Дело ясное, обычная истерика, но оставаться серьезным и деловитым я не мог физически. Иначе с ума сойду! – Это ты всех убил? А я почему до сих пор жив? Эй, слышишь?

Я взвыл от нездорового хохота, откинулся на спину и схватился за живот. Из глаз хлынули слезы. Серенький невозмутимо поглядывал на меня вполглаза и не шевелился.

– Хрен тебе, скотина! – в голос орал я. – Никуда отсюда не уйду! По крайней мере до завтрашнего утра! Понял?

Драконыш поднял острую треугольную голову, взглянул на меня, будто на спятившего клоуна, выгнул шею и улегся обратно, намеренно отвернувшись.

– Это что получается? – Истерика продолжалась с феерическим размахом. Адреналин гранеными стаканами. Я вскочил, схватил камень, запустил в дракона. Не попал. – Ну и валяйся тут, скотина! А я… А я…

Где Карасик? Конечно, там, где я его и оставил. Мерин всегда был редким флегматиком, на взбесившегося хозяина покосился неодобрительно, но и только. Я сбросил дорожные сумки, снял с Карася седло, швырнул наземь.

– Пасись сколько влезет! А я отдохнуть хочу!

Карасик посмотрел на меня неопределенно-озадаченно, как умеют только лошади.

Куда пропал

мешок с едой, который выдала мне пани Клара Волошкова? Отлично, вот он!

Я вернулся к дракону, подошел к нему практически вплотную. Серенький встрепенулся, чуть приподнял сложенные на спине крылья. Под нижней челюстью приоткрылись клапаны аппарата огнеметания. Мне было решительно плевать.

– Вот! – Я швырнул котомку под самой мордой Draco volans. – Ночевать буду здесь! Ясно? Прямо здесь!

Серенький издал звук, похожий на отрыжку. Скорее, ворчание. Подвинул правую переднюю лапу, уронил голову. Опять уставился на меня.

Съест? Испепелит? Да в гробу я видел ваш Меркуриум, Университет, Совет Первых и эту поганую Вселенную! Чтоб вы все провалились!

Решено так решено – адреналин бурлил в моем кровяном русле, словно магма в жерле вулкана, – устроюсь спать рядом с этим… этим существом класса «Saga». Где вино?

Я рванул так сильно, что кожаные шнурки, затягивавшие горловину мешка, порвались. Клара – женщина основательная, кушанья в дорогу укладывает правильно – самое тяжелое внизу, сверху дурацкие пирожки и курочка! Кувшин на самом дне, под ним свернутое в несколько раз чистое полотенце – при возможном ударе глина не разобьется, да и пану Николаю будет чем вытереться после умывания.

В городе сосуд мне только показался небольшим, на самом деле он вмещает литра два. Вино чудесное, крепчайший настоявшийся красный мускат, да только все нормальные люди пьют его разбавленным водой вдвое-втрое.

Выбил пробку.

– Твое здоровье! – Я нарочно стукнул кувшином по светлому серебристому когтю передней лапы серенького. Он не отреагировал. – Слышишь, гадина?

Выдул одним махом почти половину. Закашлялся. Повело моментально, это естественная реакция на тяжелый стресс. Схватил пирожок с капустой, зажевал. В недрах огромной груди ящера зародился тяжелый, гулкий звук – будто камни перекатывались. Стихло через несколько секунд, и я решил, что серенький обращался явно не ко мне. Вдруг у него обычное несварение?

Что было дальше, я помню плохо – Кларин сладкий мускат ударил в голову почище спирта.

Мне было плевать на всё. Я ругался, вопил, пару раз пнул лапу ящера, пытался угостить его копченой курицей, тыкал пальцем в нос дракона, что-то доказывал. Взгляд серенького был осуждающим и проникновенным, как у героя романа Федора Достоевского, который я читал лет четыреста назад.

Следующее воспоминание: я проснулся глубоко ночью – было холодно, и неимоверно хотелось отлить. С трудом встал, незнамо как добрел до ближайшего дерева, сделал свои дела, вернулся к «груде камней», рухнул рядом. Машинально подвинулся ближе – от зверя истекало приятное тепло. Прижался спиной к жесткой шкуре, ну чисто печка!

Я не понимал, что происходит и где нахожусь. Нервный срыв и алкоголь дают непредсказуемые последствия.

Пробудился я оттого, что очень хотелось пить и солнце било прямо в глаза.

– Что это было, Карасик?

Ответа, понятное дело, я не получил. Карась до самого утра отдыхал близ пристани и приободрился, лишь увидев пошатывающегося и не совсем адекватного хозяина, явившегося значительно позже рассвета, скинувшего на берегу реки одежду и «рыбкой» кинувшегося в воду прямиком с причала.