Чтение онлайн

Работа состояла из двух частей — взлом и вынос. Торговцы успели аккуратно закрыть все контейнеры. Но против лома нет приёма, а там, где не помогал лом, железо резали автогеном и рвали при помощи троса и тягача.

— Веселей, веселей, не копаемся, — поторапливал всех Демьянов, глядя на время. — Вы что, тут до утра торчать собрались?

Он-то знал, что лишний час в этом месте может стоить каждому из них если не жизни, то здоровья, что в данной обстановке различалось не так уж сильно.

Они управились за полтора часа, перетаскав на себе почти пятнадцать тонн груза. Не прохлаждался никто. Майор сам принимал участие

в переноске, помня, что дорога каждая пара рук. Помимо еды брали тёплую одежду, которой в убежище тоже остро не хватало. Чернышёва показала павильон, где, как она выражалась, «выбросили» зимнюю коллекцию за полцены. Он уже был основательно разграблен, но их интересовали не элитные шубы из норковых пластин, а неброские и ноские вещи. Никто не глядел на поблёкшие цифры на ценниках. Брали всё, что попадалось под руки из зимнего — пуховики и тёплые ботинки, шарфы и меховые шапки, шерстяные кофты и куртки, вязаные носки и варежки.

Они успели заглянуть и в строительный магазин за инструментами и разнообразной хозяйственной мелочёвкой, которая пригодится при ремонте и утеплении убежища. Им не помешало бы и многое другое, но для всего необходимого у «продотряда» не хватило бы места в кузовах и, самое главное, времени. Дозиметры у старших звеньев неумолимо отсчитывали личную дозу каждого, и шутить с ними не стоило.

— Ну, загрузились? — нетерпеливо спросил майор в микрофон рации, перекрикивая помехи.

— Все четыре под завязку, — пришёл ответ от Колесникова. — Можно ехать, Сергей Борисыч.

— Стойте! — вдруг зазвучал в наушниках грубый голос Сереги, парня со шрамом. — Маши нет.

— Как нет? — изумился Демьянов. — Куда делась?

Он только сейчас вспомнил, что не видел её уже минут десять. К счастью, с собой у неё, как у всех старших звеньев, должна была быть рация.

— Маша, ты где?.. Всё в порядке?.. — эфир наполнился хором голосов.

— Тихо все! Тишина! — оборвал их майор. — Мария Чернышёва, немедленно отзовитесь.

Только через несколько секунд пришёл ответ:

— Всё нормально. Споткнулась и выронила фонарь, но уже нашла. Через минуту догоню.

Голос девушки звучал абсолютно спокойно, и у Демьянова отлегло от сердца. Он уже несколько часов был под властью неприятного предчувствия. Надо было побыстрее сматывать удочки и убираться отсюда.

Через несколько минут в его поле зрения возникла Маша собственной персоной, запыхавшаяся, но живая и невредимая.

— А вот и я, — объявила девушка. — Не скучали?

— Ну, тронулись, раз все в сборе. Нечего прохлаждаться, — тут же скомандовал майор, и караван из пяти грузовиков и двух внедорожников поехал по вымершим улицам в сторону Академгородка, петляя среди остовов машин и всяких обломков.

Дома он, конечно, отчитает старшую санитарного звена Марию Чернышёву за самовольную отлучку, но мягко, почти отечески. Не так, как он обычно делал это с остальными, выливая человеку холодный душ на голову, чтоб впредь не портачил и знал своё место.

Чернышёва никогда не пошла бы туда специально, забыв на время про свои обязанности и встревожив товарищей. Судьба сама привела её на это место. Осматривая торговые ряды в поисках полезных предметов, она наткнулась на знакомый маленький подвальчик, где располагался небольшой ювелирный магазин с громким названием «Эльдорадо».

С

подвалом ничего не случилось, хотя сам хлипкий трёхэтажный торговый дом стесало взрывной волной до высоты одноэтажного. К счастью, полуметровый вал из обломков пластмассы, кирпича и дерева не перегородил лестницу, ведущую к цокольным помещениям.

Машенька была там в первый и последний раз примерно за пару месяцев до катастрофы. Вместе с Русланом. Он купил ей тогда премиленькую золотую цепочку с подвеской в виде двух переплетающихся змеек. Не дутую турецкую дрянь, а настоящую эксклюзивную вещь, вроде бы чью-то бывшую фамильную драгоценность — помимо собственно лавки со стандартным ассортиментом, там оказался ещё и ломбард.

Стоила вещица порядочно. Нет, не подумайте, она не выпрашивала. Он сам купил, чтобы доказать, как сильно её любит.

Но вот незадача! Стоило ей надеть эту цепочку в первый раз, как её тут же стащили самым беспардонным образом. В метро в час пик какой-то подонок воспользовался давкой и плотно прижался к ней сзади. Машенька, конечно, от души врезала ему локтем, но когда обернулась, нахала и след простыл. Вместе с ним исчезло и украшение с её шеи. В милиции у неё тогда приняли заявление, но честно сказали, что надежды нет. Таких случаев, мол, за неделю происходит больше сотни, если и ловить преступника, то только по горячим следам — в общем, поздно, проехали. Посоветовали в следующий раз быть более осмотрительной и не надеяться, что прижимаются с «благими намерениями». Ещё и поиздевались, сволочи позорные.

Или ей надо было такую вещь под одеждой носить? Но тогда за каким чёртом она нужна?

В тот вечер Руслан божился, что из-под земли достанет негодяя, что чуть ли не с самим городским «смотрящим» чай пил. Но то ли он плохо старался, то ли это были пустые слова, и никаких возможностей воплотить их в жизнь у розничного торговца не имелось. Всё так разговорами и осталось, постепенно Машенька забыла эту историю, но рана на её уязвленном самолюбии не зажила до конца.

Она ведь намекала ему, что неплохо бы купить подходящую замену; тем более что в лавке-ломбарде как раз лежала ещё одна приглянувшихся ей цепочка, тоже старинная. Но Руслан эту тему упорно замалчивал, и Чернышёва уже начинала склоняться к мысли, что так далеко его любовь не простирается.

И вот случилось это… Этот, как бы его лучше назвать… Катаклизм.

И хрен его знает, что сейчас с Русланом Аскеровым, который последний раз звонил ей из Бердска, куда поехал за товаром. Жив ли он, обратился ли в мелкую пыль или давно зарезан, ограблен и растоптан в кровавую кашу? Или, может, так же как она, отчаянно борется за жизнь?

Маша почти не думала об этом. Жаль, конечно, но она соврала бы, сказав, что это причиняет ей боль. Может, она и не любила его никогда.

Было прохладно, девушка поёживалась. Под защитным костюмом на ней была тёплая пуховая куртка; на голове под резиновым капюшоном — вязаная шапочка. Чертовский холодный день. Её тело было сложено как раз для выживания в холодном континентальном климате. Заметная «закруглённость» минимизировала потери тепла при движении, а здоровая система кровообращения позволяла сносно себя чувствовать в условиях сибирской зимы. Лицо у неё мерзло очень редко. Ноги и руки, правда, иногда стыли, но только если она слишком долго оставалась на одном месте, а это случалось нечасто.