Черныш

Никаких эксцессов Элегия Витальевна от этой поездки не ждала. Знала бы – отменила стариковскую экскурсию и дело с концом. Но неприятности, как и стрелки на колготках, возникают именно тогда, когда нужны меньше всего. Например, в пятницу.

На экскурсию выходного дня набралось всего восемь желающих, пенсионеры по путёвке от совета ветеранов какого-то полумёртвого комбината. Жалко, восемь – это не шесть. Будь группа на два человека меньше, Волошина с лёгким сердцем отменила бы развлекательный вояж. Лишилась бы халтурки на пятьсот «гидовских» рублей, зато уже после обеда сидела бы дома, сберегла бы кучу нервов и всего остального.

Но

если группа наполнена больше чем на треть, надо ехать. Шесть старушек и два старичка грузятся на экскурсионный борт возле бюро «Аккорд трэвел» на улице Скрябина. Дедушки – пожилые гусары – подсаживают престарелых дам на ступеньки, передают в салон сумки и держатся молодцами. Одна бабулька ковыляет на ходунках, у пары человек в ушах белые таблетки слуховых аппаратов, половина группы – с тростями, и почти все поголовно – в очках. Дряхлое, но оптимистичное воинство.

От большого автобуса Элегия отказалась, вызвала Борьку на 18-местном бордовом «Пежо». Приземляясь на боковое сиденье, шепчет в водительский отсек:

– Борис, у нас аптечка укомплектована? Тут сплошные гипертоники и ишемия.

Из-за высокой спинки кресла ей видна лишь макушка водителя в замасленной синей бейсболке. Бейсболка согласно кивает.

– Без аптечки никуда, Эля. Гаеры сразу сожрут и кишки на коленвал намотают. Всё по описи, даже грелка есть, и искусственный лёд. «Малый круг» поедем?

– Однозначно, малый! До речного вокзала и обратно. Не весь же день их катать, бензину больше сожжём.

– Я на газу, Элегия Витальевна.

– Значит, газу больше сожжём… Да ну тебя, юморист!

Поправив на поясе громкоговорящий «Оrator», Волошина накидывает дужку гарнитуры на пышную серо-сизую причёску. Лапка микрофона качается возле уголка губ. Рот Элегии Витальевны жирно и сладко выкрашен в перламутрово-ежевичный тон. Серо-фиолетовый оттенок помады пронизан сиянием, кажется, с нижней губы женщины вот-вот капнет живой ягодный сок. Элегии нравится работать в паре с Борисом: мужик надёжный, шофёр рукастый, а в пути случается всякое. Особенно если под опекой у тебя целый салон детей или бабушек.

– Ламинатор ламинировал-ламинировал да не выламинировал, – Элегия разминает голосовой аппарат перед трёхчасовой лекцией. – Президенту резиденцию презентовали, да брезент на резиденции перезимовал…

Худощавый, чуть застенчивый Борис тоже симпатизирует экскурсоводу Волошиной. Дама она разведённая (таких сейчас обзывают РСП – «разведёнка с прицепом»), характерная, властная, грубоватая, но её крупная подвижная фигура, дерзкий рот и массивная грудь требуют безоглядно подчиниться этой властности и грубости. Вся Элегия состоит из монументальных объёмов: кувшины икр, корабельный силуэт бёдер, округлая сладость плеч, тёплые облачка щёк.

Есть у Элегии Витальевны забавный женский пунктик: из года в год она обводит в календаре 9 мая – и любит рассказывать, что именно на День Победы одержала двойную победу: одновременно бросила курить и мужа.

Её бывший Давид – помощник капитана на круизном теплоходе, где Элегия возила водные экскурсии. Там, по её выражению, они и «снюхались». Результатом романа стал сын Данил. Увы, скороспелый брак властной

Элегии и бабника Давида оказался столь же непрочен, как обещания президента вывести нас на мировой уровень. После скандального развода речник Давид ненадолго возвращался к супруге, однако вновь был изгнан под лозунгом «Агонии отношений – нет!» Сын Данил благополучно вымахал в акселеративного ехидного отрока, не признающего никаких авторитетов, кроме мамы и «Рэд Хот Чили Пепперс».

Сегодня Элегия в облегающем бежевом джемпере и неизменной запахивающейся кожаной юбке – чёрные ленты спиралью обвивают её тяжеловесные ляжки, звонко вибрируют от напряжения, когда экскурсовод нагибается или приседает, туго подчёркивают сзади выступающие кромки трусиков. Женственно, немарковито, универсально. Срез асимметричного подола «домиком» открывает лайкрово-глянцевые колени Волошиной. В колготках цвета обожжённой глины колени напоминают два ярких и жарких осенних солнца. Кремовые ботильоны едва не лопаются на гладких выпуклых икрах, похожих на овальные мячи для регби.

Когда изо дня в день работаешь с людьми, нельзя экономить на люксовых колготках, маникюре и туалетной воде. От пышной, помадно-кожаной Элегии головокружительно пахнет «Lacoste Touch of Spring» – если верить рекламе, это аромат свежести и влюблённости. Цветы айвы, ноты османтуса и шлейф водяной лилии заглушают старческий запах, исходящий от пожилых экскурсантов. Кажется, кто-то из бабушек до сих пор душится «Красной Москвой», а кому-то не мешало бы помыться.

Чёрная кожа брутально стискивает бёдра Элегии Витальевны, выдавливая в салон автобуса еле слышный букет смягчающего антиперспиранта и влажных ягодиц. Одёргивая юбку, Волошина замечает, как старички-гусары тайком поедают глазами её колени. Ещё бы – им за семьдесят, а ей и сорока пяти нет. Для них она совсем девочка, хоть и весит столько же, сколько оба дедка вместе взятые. Колени у неё бодрые, сексуальные, аппетитно-плотные. Шелестящие лаковые колготки придают ногам томный блеск. В наиболее округлых местах бёдер, икр, коленных чашечек капрон мерцает молочными наплывами, а в ямочках и на сгибах набирает сочную медно-оранжевую густоту – так и манит зачерпнуть её пальцем и попробовать на вкус.

«Всё польза – дедушкам лишнее развлечение!» – мысленно усмехнувшись, женщина оставляет подол на коленях приподнятым. Включает гарнитуру, проверяет усилитель – всё в порядке, индикатор горит.

– Господа и дамы! – голос у полной Элегии Витальевны тоже полный, весомый, грамотно поставленный. – Туристическая фирма «Аккорд трэвел» рада вас приветствовать на борту нашего уютного автобуса! Сегодня нас немного, поэтому мест у окон всем хватит! Проходите, рассаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Элегия Витальевна, в ближайшие три часа я буду вашим гидом, справочником, консультантом и помощником. Отправление через пять минут!

– Элегия… – одышливый старик в галстуке пересаживается поближе к огненным коленкам экскурсовода. – Если память меня не подводит, элегия – лирический стихотворный жанр, у древних греков он выглядел как двустишие в гекзаметре. Имя редкое, славное и безумно вам идёт.

– Ещё шоколадные конфеты «Элегией» назывались! – лепечет из-за старика бабуля, покрытая сухими пигментными пятнами. – Очень были дорогие при Союзе, вечно очередь за ними, зато во рту таяли! А недавно купила в «Пятёрочке» по акции – дрянь! Сплошная соя и заменители сахара.