Черные тропы
Шрифт:
Сменив магазины, Котенок внезапно рыбкой нырнула назад — на улицу. Упала на землю и быстро откатилась в сторону
Бух!
Из двери вылетел клуб дыма, пронизанный осколками разорвавшейся гранаты.
Кувырок!
Ещё один!
В коридоре поднимается с пола ещё один эсэсовец — это он, стоявший на подстраховке, бросил гранату, как только услышал выстрелы.
Ках!
Левый пистолет.
Детина сгибается пополам, хватаясь руками за живот.
Ках!
Ках!
Оседает на пол ещё один, роняя
Ках!
Ках!
Брякает об пол автомат — на этом этаже больше никого нет.
Граната на полу!
Отвинтить колпачок — выпал шарик — рывок!
И тяжелая толкушка М24 улетает вверх по лестнице. Там гулко бабахает, и кто-то истошно кричит.
А сзади уже слышен набегающий топот сапог — наши!
— В сторону!
Кто-то сильно отталкивает её с дороги и, стреляя на ходу, несется вверх. Слышны длинные автоматные очереди — он оступается, запинается, хватаясь руками за стену, сползает вниз, оставляя на стене подтеки крови.
Но сбоку набегает очередной диверсант — в проем второго этажа улетает темный шарик гранаты. Почти одновременно с разрывом, по лестнице влетают ещё трое…
Шатаясь и зажимая руками простреленную шею, сверху спускается немец. Он уже почти ничего не видит — его глаза застилает предсмертная пелена, и только ноги автоматически влекут его к выходу — на свежий воздух.
Сделав пару неверных шагов, он оступается и привалившись к стене, замирает. Постояв так пару секунд, опускается на пол. Руки его бессильно повисают, голова наклоняется вниз — всё…
Снова крик наверху! Выстрелы!
Магазины в пистолетах сменить! Автомат с пола — подобрать!
Запасные магазины — что, только один? Сойдёт!
А теперь — вперёд!
Гальченко ещё раз окинул взглядом дежурку — всё ли в порядке?
Ну, если не считать выбитых стекол и простреленных дверей… Проходя по коридору, он присел около убитого охранника и разжился парочкой магазинов к автомату, в его оружии оставалось менее десятка патронов. Ещё одна обойма к пистолету — и хорош… воевать пришлось бы голыми руками. «Если бы дали», — подумал он, спускаясь на улицу.
— Цел? — окликнул его Мольнар.
Инструктор сидел на крыльце, и один из бойцов перевязывал ему ногу.
— Как видишь, старый злодей! А тебя-то как угораздило? Или вдруг помолодел, чтобы врукопашную лезть?
— Да вот… — развел руками тот, — пальнул какой-то изверг…
— Наверх дойдешь? Там вроде все цело — только стекла побили, да дверь — как сито…
— Авось, да помогут. Надо же и мне эту кухню осмотреть? Вас только допусти до какой-нибудь техники…
— Товарищ майор! — откуда-то из-за угла вывернулась Марина. Вся чумазая, лицо закопченное, комбинезон на плече разорван — в руках автомат.
— Кого я вижу! Тигренка ты моя! Дай-ка я тебя обниму! — Гальченко раскрыл объятия. — И где ж это
— Да само как-то вышло… такая стрельба была…
— Кстати! Тебе тут привет передавали!
— Кто?
— Тот самый мужик, которого тут фрицы держали! Говорит, привет тебе — от дяди Саши!
Марина отступила на шаг.
— Товарищ майор… не надо так…
— Я тебе истинную правду говорю! Да, пойдём — сама и поговоришь! Только это… дед Миша где?
— В лесу…
— Ах, ты ж, твою мать! Далеко?
— У командира спросить нужно.
— Так… ладно, тогда давай поспешим!
Стрельба стихла. Перестали барабанить пулеметы, и не рвали больше воздух разрывы ручных гранат.
Финиш?
Похоже…
И кто кого?
Наши немцев — или наоборот?
Пододвигаю к себе ящик и кое-как пытаюсь на него опереться. И на что только этот инженер рассчитывал — тут уже ноги, на фиг, не держат совсем! Хотя, он-то живой стоял, да здоровый. А я эту тушу (нехилую весьма) вынужден удерживать! Почти на весу! Вот же гадский папа — не мог чего попроще изобрести!
Стой тут, да матерись…
Впрочем, скоро всему этому конец.
Если победили наши — мне помогут. Не знаю, как, но…
А вот если немцы… По крайней мере будет весело смотреть на их перекошенные от ужаса морды.
Подождём…
Лязгнула входная дверь — пистолет прыгнул мне в руку, словно сам собой. А как-то странно он идет… ногу подворачивает?
Ранен?
Какое-то поскрипывание… словно тащат чего-то?
Что за хрень?
Снова лязг двери — это уже в тамбуре, стало быть, вошел клиент. Какого он там хрена делает?
Блин, да он дверь задраивает! Точно, это же маховики кремальер скрипят!
Опа, мужики, а хреновое дело-то… Раз мой сослуживец стал дверь за собою клинить — стало быть, задница полная пришла. Не переломили фрицев ребята. Фигово… видать на пару помирать станем. Интересно, а грузовичок-то тот на месте стоит?
Хотя, если б он жахнул… я бы услышал.
И даже почуял.
И когда в дверном проеме появляется… немец, открывшееся ему зрелище, на какой-то момент вгоняет его в ступор. Как, впрочем, и меня — я, грешным делом, совсем другого человека ждал.
Он ранен, весь какой-то помятый и ободранный — словно собаки грызли. Но автомат у него в руках, и его ствол сейчас устремляется в мою сторону.
А вот это ты, дядя, фиг угадал!
Спрашивал же меня Иваныч — на кой хрен тебе пистолет, когда в руках три тонны тротила?
А вот, на этот самый случай… Немец-то про тротил — ни в зуб ногой! И объяснять ему уже поздно.
Пуля бьет незваного гостя в верхнюю часть груди, и автоматная очередь, вместо того, чтобы перепилить меня пополам, лупит прямо по сидящим у стены фрицам.