Чёрные сны
Шрифт:
— Артем — да. А на девиц не рассчитывай. Им пальчиком погрозят — сразу голос пропадет. Да и не дожить тебе в СИЗО до суда.
— Как так? — не на шутку встревожился я.
— У генерального трения с серьезными людьми, они пехоту и послали акцию устрашения провести. И то, что ты одного из них на тот свет отправил — без последствий остаться не может. А то уважать перестанут.
— Весело. — Я прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. — Не прикроете?
— На свободе — легко, да только тебя отсюда прямиком в СИЗО отправят.
— А где я, кстати?
— В областной.
Вот вляпался!
Непонятно откуда взявшаяся уверенность, что мне достаточно лишь позвонить — и компаньоны странного проповедника Доминика решат все проблемы, вызвала холодный озноб. Просто позвонить — и можно будет помахать ручкой и ментам, и уголовникам. Вот только за все в этой жизни приходится платить. И даже гадать не надо, какую цену назначат спасители — им я интересен только по одной простой причине…
Нет! Не хочу! Только не обратно!
Но страшненькая мысль билась внутри черепа и никак не желала пропадать: «Звони! Звони! Звони!»
И ведь позвоню. Выбора-то нет. Не подыхать же здесь. Не подыхать…
Я попытался вспомнить записанный на спичечном коробке номер телефона и неожиданно понял, что не смогу назвать ни одной цифры. Времени-то сколько уже прошло! Забыл давно. Рисунок на этикетке и тот в памяти не отложился, не то что номер.
Меня даже немного отпустило. Ничего, даст бог, сам выкручусь. Не впервой. Надо только Прорехова по полной программе раскрутить…
«Прочитай…» — ледяной иглой уколол в основание черепа раздавшийся в голове спокойный голос Доминика.
Пальцы вновь ощутили шероховатость этикетки и, с ужасом осознавая, что в моей памяти приоткрылась какая-то неприметная дверца, я вслух произнес десять цифр. Три — код города, еще семь — сам номер.
Из больницы меня забрали ровно через четыре с половиной часа.
Часть первая.
В зиму
То ли это смех,
То ли это крах,
То ли страх вернуться в пустоту.
Стало что-то не так как будто,
Снова дверь прикрыл кондуктор,
И о стекла бьется ветер.
Ветер холодом закует сердца.
Роса выест глаза солью.
И нельзя ни кричать, ни молчать —
Можно разорванным ртом харкать кровью.
Глава 1.
Оплавленный пластик неприятно уколол пальцы, но закопченная малолетними вандалами кнопка вызова лифта заела и никак не желала нажиматься. В раздражении долбанув ладонью по железной панели, я прислонился плечом к разрисованной выведенными через трафарет объявлениями стене и тихонько выругался.
Черт!
Ну почему все ломается именно тогда, когда больше всего необходимо?
Придется тащиться пешком. Высоко, но другого выхода нет.
Со злости вновь долбанул по кнопке, и где-то наверху надсадно загудел мотор лифта. Вот только радость моя длилась недолго: почти сразу же хлопнула подъездная дверь. Насторожившись, я прислушался и уловил медленные
Меня аж испарина пробила — не должно здесь никого быть! Точно уверен — не должно. А значит это по мою душу…
Прошипев сквозь зубы проклятие, я принялся лихорадочно рыться по карманам, и немного успокоился лишь после того, как пальцы нащупали рукоять нагана. Ну нет — мы еще повоюем!
Только вот заряжен ли наган? Прокрутил барабан и с досады даже матернулся — пусто.
Меня вновь пробил холодный пот, и я начал по второму кругу перетряхивать карманы. Ну и где патроны? Точно помню — во внутреннем кармане должны быть. А тут только мелочь, ключи, бумажки какие-то…
Ага, есть что-то!
Напряженно всматриваясь в темень подъезда, в котором, как назло, не горело ни одной лампочки, я сдвинул окошко на правой стороне рамки нагана и вслепую принялся вставлять патрон в барабан. Но то ли руки дрожали, то ли опыта было маловато, да только справиться с этой пустяковой вроде бы задачей никак не получалось.
Ну же — давай! Что за дела?
Чертыхнувшись, я опустил взгляд и с недоумением уставился на зажатый в руке пластиковый цилиндр патрона двенадцатого калибра.
Что за чертовщина?!!
Голова клюнула — вздрогнув, я проснулся и оглядел приемную, в которой ненароком задремал. Впрочем, за мгновение моей отключки здесь ничего не изменилось, разве что чем-то озадаченный дюжий секретарь-референт с некоторым удивлением посматривал в мою сторону. Не привык, что посетители себя ведут столь непотребно? Наверняка.
А нечего было тогда такие кресла удобные заказывать. Хотя я и на табуретке задремать мог в легкую. Три недели, считай, нормально выспаться не дают. Да и кабинетов я этих столько за последнее время обошел… У меня их хозяева уже в печенках сидят, и это самое малое. Допросы еще эти бесконечные. Ладно, хоть анализами только первую неделю мучили.
Что интересно — нигде никаких табличек с фамилиями и должностями. Вот и выходит, что столько времени тут кантуюсь, а даже малейшего представления не имею, куда угодить довелось. Нет, поставь меня в известность о чинах да должностях собеседников, глядишь, сейчас бы не в кресле развалился, а скромненько в уголочке по стойке смирно стоял. Судя по всему, секретарь от меня такой реакции и ожидал.
А вот хрен! Не дождетесь. Я вам пока больше нужен, чем вы мне. Честно говоря, вы мне уже до лампочки. Из больнички вытащили, вот и ладно. Только, чую, одним спасибом не отделаться. Не прокатит. Не те люди мной заинтересовались. Мы еще только разговоры разговариваем, а они уже все кишки вымотали. Что же тогда дальше будет?
У секретаря пискнул селектор; не поднимая трубки, он подошел ко мне и выложил на низенький стеклянный столик две тоненькие книжицы, чистый лист бумаги и карандаш.
— Это еще что? — Я щелчком откатил карандаш на противоположный край столешницы.
— Тесты. — Секретарь хмуро покосился на меня, поправил узел яркого галстука и указал на брошюру с серой обложкой. — Если отвечаете на эти вопросы утвердительно — переписываете номер вопроса на лист. Ко второй части теста прилагается таблица для заполнения. Все ясно?