Чёрные сны
Шрифт:
— Я сделала это, зная, как ты разозлишься. Зная, что я потеряю твоё доверие. Зная, что ты можешь не простить меня несколько месяцев… а то и дольше. Я искренне сожалею. Правда. Но это было субъективное решение. Не лучшее, признаю. Но честно не могу сказать, что сейчас я бы поступила иначе, — сглотнув, я виновато посмотрела него. — Я просто решила, что должна быть прямолинейной на этот счёт. Пока ты не отправился в Таиланд без меня.
Выражение лица Блэка не смягчилось.
И всё же ещё через несколько секунд он кивнул.
Я ощущала в этом кивке неохоту. Я также чувствовала, что он означает. Не то, что он
Несколько долгих секунд мы просто стояли там.
Блэк смотрел вниз с балкона, и его золотые глаза отражали лучи солнца.
Фургон у обочины продолжал дымить, и я видела, как люди проходят мимо, делают фотографии на смартфоны и показывают пальцами, но я уже не видела солдат Чистоты с их красными масками на лицах и чёрными рюкзаками. Я вообще не видела протестующих или даже полицейских, но судя по словам Блэка, у полиции и так дел по горло.
Долгое время мы просто стояли там, обнимая друг друга.
Я не помню, чтобы кто-то из нас говорил.
Я не помню, чтобы думала о чем-то, глядя на мой горящий город.
Глава 4
Плохая женщина
Блэк заставил меня рассказать ему каждую деталь той ночи.
Он созвал совещание со старшими членами команды, включая всех старших видящих, работающих под руководством Ярли, его главы разведки, а также всех людей, включённых в круг его приближенных. Затем, посреди этой группы людей и видящих, он усадил меня в кресло, стоявшее во главе гигантского стола из полированной стали, в самом крупном из его конференц-залов.
Он заставил меня пересказать всё, что случилось прошлой ночью.
Всё, что я вспомнила. Каждое слово, которым я обменялась с Бриком.
Он хотел знать всё про Зои.
Я понимала, что многие люди и большинство видящих пребывало в недоумении, но они ничего не спрашивали, пока Блэк закидывал меня вопросами и просьбами пояснить, и продолжал вытаскивать из моей фотографической памяти видящей всякие детали.
Он потребовал разрешения прочесть меня, чтобы он увидел, как в точности сейчас выглядела Зои, будучи вампиром. Он также потребовал разрешения на то, чтобы вся его команда разведчиков прочла меня, пока я говорила. Так мои воспоминания увидят как можно больше видящих.
Он проинструктировал своих разведчиков приступить к установлению личности каждого вампира, который присутствовал на встрече в Оранжерее Цветов, включая тех, кто таился в стороне.
Всё это заняло примерно два часа.
Затем Блэк сообщил мне, что намеревается рассказать всему своему персоналу, что я сделала.
Объявив о своих намерениях в моем сознании, он ощутил что-то от меня и наградил мрачным взглядом. Его мысли сделались более жёсткими и прямолинейными.
«Я должен сказать им, Мири, — послал он. — Ты же не хочешь, чтобы я был как Чарльз? Тогда не проси меня вести себя как он. Мы не будем такой командой, которая лжёт о подобных вещах. Я не стану скрывать это от них. Они имеют право знать».
Фыркнув, он понизил свой мысленный голос и добавил:
«Чёрт. Может, это мотивирует их серьёзнее относиться к моим предупреждениям. Мне нужно, чтобы все мои руководители, чёрт бы их драл,
Наградив меня очередным жёстким взглядом, он добавил:
«Иронично, но до сих пор из всей команды только Ник на самом деле пытался научиться этой херне. Он почти каждый день работал с Ковбоем и Микой. Он также добивался чертовски хороших успехов, пока не исчез».
Посмотрев на него, я ощутила, как мою грудь сдавило.
Однако я ему не ответила.
«Я не пытаюсь оказать на тебя ещё больше давления, док, — добавил Блэк, и его мысленный голос зазвучал резче. — Если ты не хочешь присутствовать здесь, пока я буду обсуждать с ними это, тогда уходи. Но если я позволю этой лжи висеть над ними, над всеми нами, это повлияет на команду. И неважно, будут ли они осознавать это или нет».
Его мысленный голос опустился до рычания, когда он добавил:
«Я не добрый парень, док. И не особенно добрый работодатель».
Я фыркнула.
Блэк проигнорировал меня, золотые глаза смотрели холодно.
«Я не трогаю их сознание не потому, что обладаю огромной моральной сознательностью. Я не проделываю такие фокусы со своей командой, потому что я их ценю. Я много лет вручную отбирал их, искал людей, которым я доверяю, которые обладают важными для меня чертами характера. В плане набора навыков я могу заменить их всех хоть завтра, но это никогда не было для меня главным, чёрт подери. Я хотел иметь команду людей, на которых могу рассчитывать… команду, которой я могу доверять».
Стиснув зубы, он сделал неопределённый жест рукой.
«Чтобы я продолжал доверять им, мне нужно, чтобы они доверяли мне, док. И я имею в виду не просто то, что они делают, как я скажу. Доверие работает в обе стороны. Ты это знаешь. Ты это прекрасно знаешь, и не только потому, что ты мозгоправ».
Он наградил меня тяжёлым взглядом, затем добавил:
«Ты подорвала это доверие. Мне нужно, чтобы они знали, кто подорвал это доверие, и почему. Я тебе и раньше говорил, что люди чувствуют, когда их свободой воли злоупотребили. Это заставляет их бояться того или тех, кто это сделал. Чисто инстинктивно… совершенно бессознательно с их стороны. Единственный способ развеять этот страх — дать им конкретную информацию на этот счёт».
Его подбородок напрягся, и он сделал очередной неопределённый жест.
«Мне нужно, чтобы они всё знали, док. Во-первых, если они начнут бояться меня вкупе с тобой, это повредит всей команде. Во-вторых, мне нужно вернуть это доверие».
Выслушав всё это, я подумала над его словами.
Он прав. Он совершенно прав.
Меня не должно удивлять, что он так хорошо понимал, как работает доверие и согласие в команде, учитывая, какой коллектив он создал… но учитывая, как ему иногда туго давалась человеческая психология в целом, это всё же немного удивило меня.