Чтение онлайн

— Ну, в любом случае, у Джонни остается его клуб. Он еще долго не выйдет из бизнеса. Все, что ему придется, это наладить закупки у…

— У кого, у Йеля? — спросил Уайатт, запрокинув голову и нахмурившись. — Подумай, Бартоломью. Поскольку выпивка, принадлежащая Джонни, исчезла, у Капоне развязаны руки для мести.

Кровь отхлынула от лица Бэта, его серо-голубые глаза наполнились печалью.

— Боже правый, Уайатт. Молодой Джонни — мертвец. Если только…

— Если есть хоть какое-то «если», я хочу это услышать.

Бэт

внезапно ухмыльнулся, махнув рукой в сторону ближайшего трупа.

— А кто сказал, что этих ублюдков убили мы?

— Я припоминаю, как делал это.

— Да, но свидетели? Эти четыре трупа не болтают, не больше, чем этот бедный гнедой.

Бэт шутливо погрозил пальцем Уайатту.

— Вспомни, у Йеля и Капоне и так полно хлопот, там, за рекой, прямо сейчас — маленькая война становится все больше и больше с каждым днем.

Уайатт напряженно посмотрел на него.

— Ирландская банда? Эта «Белая Рука»?

— Точно. Кто сказал, что не они это сделали? На самом деле, если мы правильно подбросим трупы, где-нибудь в Бруклине, ирландцы станут первыми подозреваемыми.

Уайатт шумно вдохнул.

— Ты нью-йоркский житель. Есть мысли по поводу места?

— Я знаю чудесное место, рядом с этой чудной вонючей дырой по имени канал Маргариток, — сказал Бэт, махнув рукой в сторону двух «Фордов». — Мы нагрузим обе тележки, по два «пассажира» в каждую, спустим в канал обе машины с мусором и выберемся обратно в Манхэттен.

Уайатт удовлетворенно кивнул.

— Значит, этот счет получат ирландцы, а поскольку никто не узнает, что склад выпивки уничтожен, Джонни выйдет из-под удара.

— Да! — радостно кивая, подхватил Бэт. — И он сможет заключить тайное соглашение со своим другом Ротштайном, чтобы один из манхэттенских контрабандистов снабжал Холидэя, и…

— Нет, — резко возразил Уайатт, подняв руку. Его голос прозвучал, как последний выстрел, отдавшись эхом в опустошенном складе. — Это нельзя будет сохранить в секрете. По крайней мере долго.

— Ага. Да, черт подери, ты прав. Боже мой, Джонни очень тяжело это воспримет.

Дождь продолжал барабанить по крыше, эхом отдаваясь в пустом складе.

Уайатт снова прищурился.

— Как думаешь, Ротштайну будет интересна возможность выкупить у Джонни все это?

— Что, сам клуб? Здание и весь налаженный бизнес? Возможно. Но, Уайатт, с чем останется Джонни? Черт, и с чем останемся мы?

— При своих жизнях, — ответил Уайатт. — Если правильно разыграем наши карты.

Аль Капоне мог делать этим прохладным весенним вечером все, что угодно, начиная от времяпровождения с Мэй и сыночком в своей бруклинской квартире, заканчивая игрой в бильярд в клубе «Адонис» и даже работая барменом и вышибалой в трактире «Гарвард», где, конечно, не проводилось никаких

мероприятий по поводу Дня Отдыха Господня.

Но он совершенно не ожидал, что будет сидеть за картами у Холидэя с тем человеком, который, мать его так, наградил его этими шрамами, а еще с Уайаттом Эрпом, Бэтом Мастерсоном и прочими.

Все не заладилось еще вчера, когда Фрэнки Йель вызвал Эла в свой офис в гараже.

— Слышал про Лысого и Худого Сэла? — спросил Йель.

Обычно выглядевший безукоризненно, сейчас босс поразил Эла своим внешним видом, который можно было наблюдать нечасто — всклокоченные темные волосы, красные глаза, и даже его дорогой костюм (черный, в белую полоску, и черная рубашка с белым галстуком) выглядел так, будто Йель спал в нем.

— Ага, долбаный позор, — сказал Эл, сочувственно покачав головой, хотя на самом деле не питал ни малейшего уважения к тем, кто позволил себя так одурачить. — Трагедия, черт подери. У обоих остались жены и маленькие дети.

Четверо лучших стрелков Йеля Лысый Пит, Кудрявый Сэм и два Сэла (Толстый и Худой) — были найдены с пулями в головах. Как если бы их казнили. У канала. Вчера днем. Прогуливающейся парочкой, которая и вызвала полицию.

— Проклятые выродки ирландских сук! — брызгая слюной, крикнул Йель. Он стукнул кулаком по столу, и его бумаги и журналы вместе с карандашами и ручками подпрыгнули. — Вшивые бесчестные ирландские сосунки!

Очевидно, босс считал происшедшее возмездием «Белой Руки» за погром, устроенный Элом в День святого Валентина. Эл, чья жена Мэй, вообще-то, была ирландкой, не обиделся на шефа за такие слова, считая реакцию Фрэнки абсолютно соответствующей обстоятельствам.

Сидя на потрепанном деревянном стуле для посетителей, напротив Йеля, раскачивавшегося в своем вращающемся кресле позади стола, Эл заговорил сам:

— Но Кудрявый и все остальные были в Манхэттене, следили за этим кабаком. Могли ли это сделать Холидэй и два его старых Диких Билла?

Йель отмахнулся.

— Единственный Дикий Билл, которого я здесь чую, это Ловетт! Его и Деревянную Ногу, подловивших наших парней-простачков в Манхэттене, притащивших их за задницы сюда и убивших их, просто и хладнокровно убивших их! Эти ирландцы просто животные… Тебе повезло, что тебя с ними не было!

Кудрявый и Лысый были помощниками Эла в деле в «Скальде», так что он понял, куда клонит шеф.

— Итак, Фрэнки, какой наш следующий ход?

— С ирландцами? Об этом позабочусь я. А твой следующий ход — принять приглашение на игру в карты у Холидэя.

Эл вздрогнул.

— Какого черта, босс, это розыгрыш, что ли?

— Никаких розыгрышей, — ответил Йель, покачав головой. — Что бы ты сказал на то, если я сообщу тебе, что сегодня мне позвонил… Арнольд Ротштайн собственной персоной.