Черняев 1990
Шрифт:
22 сентября 90 г.
Всё все больше и совсем запутывается. Рыночную программу Верховный Совет не принял. Опять учреждена сводная группа Абалкин-Шаталин-Аганбегян. Будут разные варианты. Горбачев потребовал чрезвычайных полномочий, чтобы вводить рынок. Верховный Совет РСФСР ощетинился постановлением: без его ратификации никакие указы президента СССР в России не действительны.
Травкин потом рассказывал, какие обвинения бросали Горбачеву российские депутаты: он уничтожил КПСС, разложил Союз, потерял Восточную Европу, ликвидировал марксизм-ленинизм и пролетарский интернационализм, нанес удар по армии, опустошил полки, развел преступность и т.д. Между прочим, в своей речи в Верховном
В перерыве М.С. разговаривал с Лафонтеном. Вечером Айтматов ему навязывает беседу с муфтием плюс несколько зарубежных мулл - о роли ислама. Это становится смешным: разрыв в его положении во вне и внутри.
Все СМИ только и вещают об автомобильной катастрофе, в которой Ельцин получил мелкий ушиб. В «Союзе» еженедельные его интервью: он, действительно,вырастает в деятеля. По определенности и устремленности к власти, по нахальству он далеко обошел М.С., не говоря уж о популярности.
Дни, дни, недели. Все острее ожидание, когда же все обрушится. Жизнь в службе каждый день напоминает, что произошла смена строя, и я, как и мне подобные в положении, в котором оказались бывшие после 1917 года. Все, что я имел или заработал, все это - от прежнего строя. Это вознаграждение за службу ему. И теперь я уже не могу козырять: я всю жизнь работал! Спрашивать? Но с кого? Ответят: вот с того и спрашивай, кому служил. Вообще-то - справедливо.
23 сентября 90 г.
Взял с полки Ходасевича - стихи! «Хранилище» и проч. до печенок достает сразу. Странно: только под старость я стал чувствовать по-настоящему поэзию, отличать ее язык от просто «способа выражения».
Грядет революция. Та самая, которую вызвал Горбачев. Но он не ожидал такого и долго не хотел называть это сменой власти, тем более сменой строя. Да и сейчас продолжает говорить лишь о смене экономической системы. Нет, то, что происходит, действительно равно 1917 году, пусть «наоборот».
25 сентября 90 г.
Вчера был, употребляя горбачевский термин, день прорыва. М.С. несколько раз яростно выступал в Верховном Совете о рыночной программе и требовал особых полномочий для ее осуществления. Но решение опять отложено и опять образована комиссия во главе с ним, и опять она сочетает несовместимое. И это все видят, но уступают его неистребимой тактике компромисса.
Вчера же в «Известиях» была статья Павловой-Сельванской - умнейшей и злой аристократки. Она дала точный анализ горбачевской «стратегии и тактике», которая и привела к тому, что мы имеем. Поразительный анализ и личностный, и экономический, и системный, и глубоко последовательный.
А все катится тем временем под откос, гибнет урожай, рвутся связи, прекращаются поставки, ничего нет в магазинах, останавливаются заводы, бастуют транспортники.
Между прочим, по телевизору объявление: на какую-то захудалую рабочую должностишку ставка от 300 до тысячи рублей! Рынка нет, а цены уже рвутся вверх.
27 сентября 90 г.
Одиннадцатый час, а я еще дома. Так что и здесь «дисциплина захромала». Раньше никогда бы себе не позволил.
Сегодня надо заготовить телеграмму М.С. для Вайцеккера по случаю объединения Германии, подобрать кое-что для завтрашней его встречи с «Дженерал электрик». Определиться с графиком на октябрь-ноябрь: к Миттерану, на ПКК (похороны ОВД) в Будапеште, в Испанию, к Колю на его малую родину и с большим советско-германским Договором, к Андриотти с Договором и за «Фьюджи», на общеевропейский саммит и т.д.
Он все откладывает решение -
М.С. вчера звонит: вот, говорят, что Горбачев после Хельсинки ничего к Персидскому кризису не сделал.
– Кто говорит?
– Американцы.
– Как же так? Вы чуть ли не каждый день встречаетесь с разными иностранными деятелями и утверждаете свой подход - «хельсинский». А потом: речь Шеварднадзе - это же Ваша политика продемонстрирована. Разве кому в голову придет, что это он сам «себе позволяет».
М.С. успокоился. Но откуда он взял? Кто подкидывает? Я такой информации не видел. Но у него, видимо, какой-то особый источник есть.
Вчера с Андреем Грачевым начали подбирать кадры в международный отдел при президентском совете. Кое-кто - из Международного отдела ЦК, но в основном свежие, заявившие о себе в «непартийных» газетах.
Бовин все просится: Граф, давай посидим, потрепимся по душам. Я все обещаю, но не выходит и пить не хочется. А главное - неинтересно мне уже. Ничего из того, что бы я не знал из газет, от него я не получу. Теперь душеотведение на кухнях, чем славился застойный период, уже как-то не привлекает.
Фролов - 10 дней с женой и двумя помощниками по Франции на машинах (праздник «Юманите»), две недели - в Италии (на празднике «Униты»). А 2 октября партсобрание в «Правде» с повесткой дня: о выражении недоверия к руководству. Я был бы очень рад, если б его приложили именно тогда, когда он «достиг» высшей своей точки. Кулацкая натура. И чтоб М.С. увидел, кого он пригрел и вознес!
29 сентября 90 г.
Вечером на работе доделал приветствие М.С. Вайцеккеру и Колю по случаю объединения Германии. Потом М.С. встречался с интеллигенцией. Я поглощал телеграммы. Написал ему предложение - что-то надо делать с нашими специалистами, работающими в Ираке. Мы опять, в отличие от американцев и прочих, не заботимся о судьбах своих людей, а они уже начинают бунтовать. Не убрали их сразу и теперь они оказались в ловушке. Хусейн уже включает их в «Живой щит». Писал записку по поводу предложения Лафонтена и Бара - обучать наших увольняемых офицеров гражданским профессиям.
Гусенков, Арбатов звонили по поводу «угрозы» военного переворота и гражданской войны. Друзья, этого не будет! Будет хуже.
2 октября 90 г.
Верховный Совет действительно пора разгонять. Сегодня там обсуждали вопрос об отмене Договора о дружбе с ГДР. Казалось бы, рутинно-формальный акт. Немцы отменили этот договор решением правительства. Ведь исчез сам субъект договора. А наши дообсуждались до того, что потребовали от Коля стать воспреемником договора, в котором, между прочим, записано о нерушимости границ между двумя Германиями, о борьбе против западногерманского империализма и т.п.! И ведь не приняли решения. Завтра будут продолжать.
Я посоветовал Ковалеву (Шеварднадзе сейчас в Нью-Йорке) рассказать об этом М.С., который отреагировал: Да пошлите их всех на...! Но здесь действует ведь не только глупость. Это сознательная провокация против горбачевской германской политики со стороны тех, кто, как и генерал Макашов и т.п., считают, что Восточную Европу отдали «без боя» и т.п., против всего «этого» так называемого «нового мышления». Не очень таят при себе, что и Сталина не худо было бы вернуть, чтобы расправиться со всей «этой нашей» политикой. И таким вот деятелям подыгрывают и Фалин, и ЦК, и «мой» Международный отдел, который отчаянно борется за самосохранение.