Чтение онлайн

— Ты, в сущности, не обязан, — сказал ему я, чувствуя себя тронутым.

— «Обязан — не обязан»…– пробормотал он, зевая. — Прав ты, Ромка. Вечно бегать не получится.

Мы помолчали. Олег прислонился к столбу, поддерживавшему галерею, и, кажется, дремал. Я уже собирался последовать его примеру.

— А у меня тут, кстати, тоже случай интересный вышел, — произнес он вдруг, приоткрыв глаза. — Ты как про Крюстер заговорил, я и вспомнил. Болтал я как-то в корчме с купцом из этого Крюстера, так он мне рассказывал, что у них какой-то егерь объявился, все в его лавке странности разные

из Чернолесья сдавал. Я сперва вполуха слушал, а потом он он сказал, что егерь тот на меня больно похож, моложе только. Ну, меня, конечно, как током долбануло. Сам понимаешь. Я уж сына-то отчаялся найти, а тут такое.

— И что ты? — мне стало интересно. Что это за неизвестный егерь в портовом городе?

— Ну, я, конечно, все дела побросал, метнулся в Крюстер. А там из егерей никого, кроме этой Ланы твоей. А она клянется и божится, что никого такого не видела. Врала, поди?

— Давно это было? — уточнил я.

— Да с полгода назад, — ответил он. — Весной.

— Может, и не врала, — неопределенно ответил я, стараясь не смотреть Олегу в глаза и отчаянно раздумывая о том, как сменить тему. Кажется, я все понял. — При мне никого такого там точно не было.

Назад мы двигались вместе с подводой, которую я все-таки нанял у трактирщика, сторговавшись до трех крон. Последние лучи осеннего солнца светили нам, пока мы не доехали до поворота на Кернадал, а дальше, словно по коварному местному волшебству, небо затянули тучи, и начал накрапывать мелкий дождь вперемешку с первым снегом.

Ветер завывал в кронах черных сосен, которые стали попадаться вдоль дороги все чаще, но пока еще перемежались с обычными деревьями. Те, впрочем, уже сбросили листву, так что не особенно уже было важно, где обычная осина, а где чернолесская.

Всю дорогу меня не оставляло нехорошее предчувствие, и от этого я то и дело замирал в седле, стараясь прислушаться. И тем не менее, все равно не расслышал того, что заставило вздрогнуть нашего возницу, коренастого конопатого парня в овчинной безрукавке.

Громкий отчаянный треск за пологом леса. Выстрелы. И крики.

Гуни, храбрость которого так расхваливал отец, тут же натянул вожжи, остановив повозку посреди дороги.

— Вы, ваши инородия, как хотите, а я назад, — твердо заявил он, — я на такое не рядился.

— Тебе ж деньги заплачены, — прошипел я сквозь зубы, придержав поводья барана.

— Мне не за то плачено, — замотал он головой. — Вот и деньги ваши, они покойнику ни к чему.

С этими словами он достал дрожащей рукой из-под безрукавки глухо звякнувший мешочек и протянул его мне, а затем соскочил с подводы и стал поворачивать ее, стараясь не увязнуть колесами в грязи.

Девчонки, остановившие коней чуть поодаль, побледнели, вслушиваясь в далекую перестрелку, и посмотрели на меня вопросительно. В этот момент за пологом леса раздался глухой удар — бухнула пушка. Гуни вздрогнул и заторопился, рассыпая проклятья непролазной дороге и нерасторопной лошади.

Зажав в руке крикет, я секунду колебался, не зная, что предпринять: не то задержать строптивого возчика, схватить его за шкирку и тащить на аркане в Кернадал, не то быстрее скакать

туда самому. В итоге, решил, что разумнее второе: если это то, что я думаю, возчик уже не понадобится. Дав барану шпоры, я опрометью понесся по грязной дороге, ловя лицом встречный снег, и слыша только буханье сердца вперемешку со стуком копыт за спиной.

Это было именно то, что я думал. Возле въезда в крепость виднелись две перевернутые подводы. Бочки, скатившиеся с них, были частью разбиты, частью просто раскатились по поляне.

Вокруг разрытой поклажи алели кровавые ошметки, большая часть из которых принадлежала лошадям, но кое-где виднелась и одежда. Здесь явно напали внезапно. Небольшой группой, быстро, жестоко.

Ворота крепости были закрыты, и со стороны нее слышалась пальба. Похоже, противник атаковал противоположную стену. Ту, что обращена вглубь леса. Здесь же на поляне никого видно не было. Те, кто сотворили это, похоже, были теперь с другой стороны замка. Если только не внутри него…

За моей спиной раздался топот копыт, а затем громкий вскрик. Вика взирала на сцену расширенными от ужаса глазами. Остановившая коня рядом с ней Кристина пыталась ее успокоить.

— Вперед, к воротам! — крикнул я, вертя головой по сторонам в поисках опасности. Но на пути никого не было. Я очень надеялся, что и не будет.

— Открыть ворота! — прокричал кто-то с башни, и полминуты спустя дубовый мост через ров стал с ржавым скрипом опускаться.

— Ребята, быстрее сюда! — раздался тот же голос. — Все очень плохо.

Можно было и не уточнять.

Подъемным механизмом моста управлял незнакомый мне светловолосый парень с кровоточащей раной на бедре, кое-как перевязанной чьим-то разорванным плащом. Когда мы поднялись к нему в надвратную башню, Вика тут же бросилась к нему, принявшись сноровисто накладывать повязку получше — в ее сумке нашлось что-то, похожее на бинт.

— Что случилось? — спросил я парня, пытаясь через узкую бойницу разглядеть, что происходит на противоположной стене.

— Они с неба рухнули, из-за облаков! — проговорил он. Слова давались ему с трудом: он морщился и вздрагивал, особенно, когда Вика аккуратно отлепляла очередной лоскут от раны. — Горгульи летучие, штук двадцать. Налетели, покрошили лошадей и возы за секунды, двоих солдат разорвали, Антоху, Мишку… И сразу обратно, в небо. Никто ничего сделать не успел… Все в замок бросились. Я вот… Еле дошел… Мы овощи грузили, как раз. Бросать надо было это все! Но кто ж знал.

Я знал. Знал, что никто не даст нам отсюда уйти так просто. В глубине души я знал это, но зачем-то поддался на успокоительный тон Сергея, и решил, что эвакуация позволит отсрочить неизбежное. Нет, не позволит.

— А сейчас там что? — я кивнул в сторону, откуда доносилась пальба.

— Полезли из леса, — ответил парень. — Много. И просто мертвяки, и насекомые твари всякие, и совсем какая-то жуть неизвестная. Наши отбиваются, вроде. Пока еще.

— Вика, останешься с ним? — спросил я. Она коротко кивнула. Мы с Олегом и Кристиной застучали сапогами вниз по лестнице, к выходу на стену.