Черноводье
Шрифт:
Борлинги… Охотятся крупными стаями… Крайне острые зубы… Когтей нет, но часто пользуются орудиями… Необходимо нарушить целостность позвоночника… Высушенный мозг высоко ценится…
Действительно, в тонких костлявых ручонках некоторых из тварей можно было разглядеть ржавые железки или острые деревянные колышки. Впрочем, рассматривать их времени не было — самые шустрые уже добежали до сбившихся от страха в кучу матросов. Те пытались отбиваться от мелких тварей, отчаянно дрыгая дрожащими ногами, а один орудовал веслом, но без особого успеха.
Эрт с громким криком
Один из солдат истошно заорал и выпалил в них из мушкета, а затем принялся крушить головы тварей прикладом. Я бросился к нему, рубанув прыгнувшую к его пояснице тварь крикетом.
На моих глазах краснолицый матрос с отчаянным криком на одной ноте повалился сперва на колени, а затем упал плашмя. Мелкие твари тут же облепили его дергающееся тело, словно муравьи — гусеницу, жадно орудую зубами и колышками. Двое его товарищей, не сговариваясь, бросились в море и поплыли к кораблю вплавь.
— Куда, идиоты! Вы тонуть! — выкрикнул Морионе. Расстояние до «Вестницы» и в самом деле было приличное, а вода — холодная.
Тем не менее, на фоне творящегося на берегу даже смерть в ледяной воде уже не казалась чем-то ужасным. Не прошло и нескольких мгновений, как толпа мелких тварей окружила нас со всех сторон, и началась отвратительная, беспорядочная свалка не на жизнь, а на смерть.
Я рубил крикетом направо и налево, так что головы и руки тварей разлетались в разные стороны, а перед глазами одна за другой вспыхивали неоновые сообщения о полученной экспе. Рядом с таким же молчаливым упорством орудовал палашом Морионе. Позади нас Эрт и двое солдат, отчаянно торопясь, стаскивали в воду тяжелую шлюпку. Я начинал чувствовать, что устаю, и еще минута-другая такого напряжения — и я пропущу одну тварь, которая вцепится мне своими кривыми зубами куда-нибудь под колено, и тогда — конец.
Новая волна мелкой нежити отбросила нас от лодки. Прорубаться сквозь нее не было никакой возможности: приходилось постоянно думать только о том, чтобы ни одна тварь не ухватила тебя за ногу и не повалила на землю — тогда конец.
Никакого выхода из этого положения не было — все свои надежды я возлагал только на то, что наше положения заметит с борта Лана и поможет какой-нибудь магией. Без этого оставалось только погибать.
Не успел я об этом подумать, как вокруг нас с Морионе заиграло легкое голубоватое свечение. Секунда — и оно превратилось в мерцающую полусферу, похожую на половинку мыльного пузыря и постоянно расширяющуюся. Чем-то это напоминало свечение круга отрицания, который рисовали опытные егеря, ночуя в Чернолесье.
Твари, которых касался разрастающийся пузырь, дергались и отскакивали назад, рассерженно шипя. Прошло всего пара мгновений, и под его защитой оказались все, кроме одного из солдат, прижатого толпой борлингов к стене сарая, и отчаянно отбивавшегося прикладом ружья. Две твари уже вцепились зубами в его ноги, а одна отчаянно колотила железным осколком, и бедняга, озверев от боли, дрался из последних сил.
Странная полусфера вокруг нас отливала лазурью, то и дело по ней медленно проплывали разноцветные
— Что это?! — затравленным голосом произнес Эрт, утирая кровь со щеки рукавом рубашки. — Это вы сделали, Руман?
Я помотал головой.
— Не все ли равно? — ответил я. — Скорее к лодке, а я сейчас.
Вырвавшись из-под защиты пузыря, я в несколько шагов, сопровождаемых короткими ударами крикета, добрался до парня, стряхнув борлинга с его ноги и ударив по черепу твари каблуком. Парень уже с трудом соображал, на каком он свете, так что его пришлось схватить за ремень и буквально силой втащить внутрь лазурного пузыря, где Эрт и Морионе с остальными солдатами уже расселись по банкам и приготовились к отплытию.
Когда мы ударили веслами, странный щит двинулся вместе с нами, но вскоре растаял в воздухе. Толпа борлингов на берегу смотрела нам вслед, скаля отвратительные пасти.
Едва мы взобрались на борт, как где-то в районе носа раздались возбужденные крики:
— Смотрите! Смотрите, прямо по курсу!
Зрелище, открывшееся нашим глазам, когда мы прибежали к носу, заставило на секунду забыть даже кошмарное побоище на берегу.
Солнце уже клонилось к закату, и в его алых лучах купался самый настоящий дракон. Медленно взмахивая огромными крыльями, он летел куда-то вдоль горизонта, то и дело приподнимая длинную изящную шею.
С такого расстояния трудно было оценить его размер, но мне показалось, что он едва ли меньше нашей каравеллы. Мои спутники, похоже, тоже произвели аналогичные расчеты.
— Господи, пресвятые мученики, да что ж это такое! — шептал рядом со мной коренастый боцман. — Что ж это за тварь такая, ваше инородие?
И тут до меня дошло. В «Энциклопедии нежити» ничего не было о драконах. Более того, за три года в этом мире я никогда ничего о них не слышал — даже сказок. Кажется, здесь просто не было драконов — даже как вымысла. Но вот теперь, похоже, появились.
— Я такой никогда не видел, — ответил я осторожно.
— Ну, уж если и вы не видели, и госпожа Лана, то тогда плохо дело, — покачал головой боцман.
Я оглянулся, ища в толпе Лану. Она смотрела на понемногу удаляющегося дракона с таким же удивлением, как и остальные.
— Как ты это сделала? — спросил я.
— Ты о чем? — Лана удивленно подняла на меня глаза.
— Ну, как… вот эта сфера, что спасла нас на берегу, — ответил я.
Лана покачала головой.
— Прости, но с такого расстояния ничего не могла сделать, — сказала она, и от этих слов у меня отчего-то побежали мурашки по коже. — Я не знаю, что это было, но это не я.
Дракон, тем временем, скрылся за облаком, и команда начала потихоньку расходиться. Люди выглядели напуганными и подавленными, хотя некоторые старались скрыть это, хорохорясь и пошучивая.
— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я Лану, когда мы спускались по трапу в темное чрево каравеллы. — Что вообще происходит? Что за дракон, откуда он здесь?
— Может быть, и понимаю, — проговорила она тихонько.
Это разозлило меня. Всю дорогу меня не покидало чувство, что Лана знает существенно больше, чем говорит. Я схватил волшебницу за плечи и развернул лицом к себе, отчего она едва не оступилась на трапе.