Чтение онлайн

Отряд прошел еще минут пятнадцать. Переезд действительно существовал. Проселочная дорога, отсыпанная слоем гравия, пересекала рельсы.

— Нам направо, — скомандовал наставник и зачем-то показал направление рукой, что вызвало ухмылку на лице Сережи. — Тут недалеко.

Друзья прошли ещё немного. С двух сторон дороги был хвойный лес. Борис вдруг остановился, дождался девушку и весело объявил:

— Добро пожаловать!

Мужчина раздвинул густые колючие ветви и пропустил спутников вперед.

— Это что, кладбище? — не верил собственным глазам молодой

смотритель. — Темно-то как.

Верхушки елей почти полностью закрывали собой небо.

— Верно, это старое деревенское кладбище, — подтвердил Борис Валентинович. — В округе несколько деревень, так вот все похороненные там когда-то жили.

— Не учуют деревенские? — озадачился парень.

— Деревни находятся в паре километров, не должны по идее заметить, — Борис прошел чуть дальше и движением руки позвал товарищей. — Самое главное — никто из живых сюда точно не сунется. Покойники ассоциируются с зомби и вызывают страх. Но мы-то знаем, что эти мертвые не зараженные и уже десятки лет как дуба дали. Вы ведь не боитесь?

Сережа громко чихнул, а девушка отрицательно покачала головой.

Ржавые ограды могил с облезшей краской, железные памятники, сваренные из листов железа, наклоненные кресты. Атмосфера покоя и умиротворения.

Сережа походил по кладбищу в поисках местечка поудобней и, найдя такое, позвал товарищей.

— Здесь, — сказал парень. — Две лавки и стол. Есть место даже под небольшой костерок, и с дороги не видать будет огня.

Наставник подошел к памятнику, на чьей могиле они решили расположиться, и прочитал вслух:

— Суслов Тимофей Игнатьевич (1884–1974).

Вынул кусок тряпки из бокового кармана рюкзака и протер табличку без фотографии.

— В девятнадцатом веке еще родился дедуля, представляешь, — Борис вынул маленький котелок, ложку и нож. — Мы тут, Тимофей Игнатьевич, похозяйничаем у тебя, если не против.

— А чего ему быть против-то? — засмеялся Сережа. — Скучно, поди, лежать-то в тишине. Царя видел, революцию и коммунистов видел, Великую Отечественную войну пережил уже в почтенном возрасте. Пара-тройка бродяг, прячущихся от зомби, ему точно не помешают. Как только могила-то уцелела.

— Это внуки, наверное, железный памятник поставили и ограду со столом, в деревне принято следить за могилами предков, — разъяснил наставник. — Разжигайте лучше костер и ставьте воду греться, я в полторашке с собой взял.

***

В каморку зашла Ю, и Маша показала ей записку.

— Ничего не поняла, — прошептала Ю.

— Та женщина оборонила у рукомойника, — ответила Мария. — Иди-ка ты, подружка, за близнецами, что-то тут неладное.

В зале ожидания раздался треск раскаленного масла. Маша вышла и сняла с печи сковороду. Вымыла мясо в воде и порезала на кусочки. Затем снова поставила сковороду греться и выложила в нее свинину.

Мясо запахло странно, не так, как обычно. Сначала вроде как говядиной, потом будто курица. Девушка перевернула и обжарила с другой стороны, дабы запечатать все соки внутри кусков.

— А куда рыжая тетенька пошла? —

спросил вдруг Макс.

— В туалет, а что?

Сердце Маши заколотилось быстрей, девушка нащупала через одежду пистолет, засунутый в джинсы между животом и ремнем, на всякий пожарный случай.

— А скоро она придет? — паренек встал и направился с ножом в сторону новоиспечённой смотрительницы.

Маша чувствовала, что Макс приближается сзади, его голос звучал ближе, но не решалась обернуться.

— Такие вопросы девушкам не задают, — ответила Мария. — Тем более малознакомым. Закончит и вернется.

— Вы что, нас совсем за дураков держите?

Голос Макса был уже совсем рядом. Девушка выхватила заранее снятый с предохранителя пистолет и резко развернулась, направив оружие на юношу.

— Полегче, красавица, — поднял руки перед собой Макс. — Давай без глупостей, иначе...

Парнишка сделал шаг в сторону, и хозяйка станции увидела, как остальные дети окружили глухую женщину и приставили к ее горлу нож, старые ножницы, ржавый гвоздь и какую-то заточенную железяку.

— Опусти ствол и положи его на пол, — лицо Макса выражало некое удовольствие от происходящего.

Маша села на корточки, положила оружие на бетон и толкнула к парню.

— Теперь запри дверь, мы остаемся ночевать, — продолжил Макс, поднимая ствол.

— Не могу, ключ забрала Ю.

Мысли крутились в голове смотрительницы, из множества вариантов развития событий Маша пыталась выбрать один.

— Сейчас придет, у нее живот болит с утра, вот и бегает без конца.

Парнишка отошел к столу и приставил ствол к голове глухой женщины. Детки вернулись на свои места и с любопытством смотрели на Марию.

— Мясо подгорит, — Маша развернулась и сняла сковороду с печи.

Девушка стояла и думала:

— «А что, собственно, происходит? Зачем я отдала пистолет и почему мне не наплевать на незнакомую женщину? Надо было выгнать их взашей. Выстрелить в потолок, напугать или просто сбежать. Может, сбежать сейчас? Дверь открыта... А там братья и Ю. Что-нибудь придумаем, сообразим. Нет. Я смотритель... Не швейцар в отеле, чья обязанность открывать и закрывать дверь, а смотритель убежища. Люди, все эти бродяги пришли сюда, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я должна остаться и защитить их. А что, собственно, происходит?» — Маша вернулась к тому же вопросу, с которого начала. — «Что не так с детьми? От чего глухая женщина просила ее защитить? Непонятно...»

Мысли хозяйки станции прервал громкий шлепок. Макс упал на пол без сознания, на голове юноши прямо на глазах появилась большая шишка, почти с кулак.

Над ним стоял большой и толстый бродяга с черными взъерошенными волосами, двухнедельной щетиной и, как ни странно, большими и голубыми глазами. Пузо его вываливалось из-под прожженной старой майки.

— Будешь знать, как безобразничать, — проговорил здоровяк. — А ну, кого еще воспитать? — мужик попытался сделать страшную рожу, чтобы напугать, но добрые, преданные, как у собаки, глаза выдавали его.