Чернокнижник
Шрифт:
Казалось бы, о чем идет речь — расстояние немногим более трехсот верст по прямой? Но это было уже иное германское государство — курфюршество Саксонское.
— Будь осторожен, проезжая Тюрингский лес. Говорят, там, в Саксонии, пошаливают разбойники…
— Разумеется! — еле заметно улыбнувшись, отвечал Лодья.
Он не стал объяснять, что грозит разбойникам, если они будут иметь несчастье повстречаться ему на большой дороге. Вчерашняя добыча привела его к мысли, что разбойники могут оказаться наиболее надежным источником денег для бедного чужеземца.
Молодая
Как ни странно, но позднее именно с пребыванием Лодьи в Марбургском университете связывали возникновение полтора века спустя так называемой марбургской философской школы. Это течение философской мысли отрицало конечную познаваемость мира и утверждало устами виднейших своих представителей, что за гранью уже познанного всегда скрываются некие знания, все еще недоступные человеческому уму. И иногда предметы совсем не такие, какими кажутся внешнему наблюдателю…
Вольный господин, немецкий барон, низший титул знати, выше обычного рейтара-рыцаря.
Глава 9. Всадник без головы
— Не советую вам ехать ночью через наш лес, — заметил бородатый трактирщик.
Трактир, или гастхауз по-немецки, располагался в старинном городке Бад-Херсфельд, который был почти на пятьсот лет старше Марбурга. Вначале тут вырос бенедиктинский монастырь, позднее он превратился в процветающее аббатство, которое и дало начало самому городку. Но во времена позднего Средневековья горожане взялись за оружие и избавились от монастырской опеки. С тех пор город вел провинциальную жизнь, которая оборвалась во время Тридцатилетней войны, нанесшей страшные раны, едва зарубцевавшиеся к настоящему времени.
Над городом возвышались темные, поросшие елью и грабом склоны Тюрингского леса, пограничного с Саксонией.
— Вашему коню тоже требуется отдохнуть.
— Ничего, я пойду пешком и дам ему отдых.
— Ночью, говорят, там можно встретиться с тем, с кем вам бы не хотелось, — настаивал трактирщик.
— С разбойниками? — в голосе проезжего не прозвучало должного опасения.
— Нет. Это само собой. Но они, скорее всего, просто оберут вас, если вы будете благоразумны. Или даже отобьетесь, если их будет мало, а вы крепко дружите со шпагой. Нет. С ним!
— С кем? — проезжий был заинтригован.
— С безголовым, вот с кем! — выпалил трактирщик.
— А кто это? — удивился путник.
— Сразу видно, что вы нездешний! — сказал трактирщик. — Это проклятие наших мест. Говорят, он не одну сотню лет бродит ночами по лесу. Черный всадник на черном коне. Никто не знает, кто он был — возможно, его убили в Тридцатилетнюю войну, а может, в Крестьянскую, а может, еще когда. Но ходят слухи, что это сам дьявол! И встречи с ним никто не пережил. Он наводил ужас в старину, потом затаился. А недавно вернулся снова! Люди пропадают, и никто не возвращается!
— Я все же рискну.
Богатырски сложенный путник, а это был Лодья, поднялся из-за стола, накинул плащ — становилось прохладно с приближением вечера —
— Удачи вам тогда, молодой удалец! — напоследок крикнул трактирщик.
Ночь вступила в свои права, распахнув крылья над Тюрингским лесом. По дороге, поднимавшейся среди темной чащи, двигались человек и конь. Вот дорога выровнялась, лес поредел, и путник оказался на поляне недалеко от перевала. Внезапно что-то шевельнулось среди деревьев, встревоженный конь захрапел, но человек продолжал вести его железной рукой вперед. От лесной тени отделилась темная фигура верхового. Он сам казался тенью, и немудрено, потому что был облачен в черное и восседал на вороном скакуне. Конь его был ужасающе худ, представлялось даже, что лунный свет кое-где просвечивает сквозь его бока! Во всаднике тоже виделось нечто необычное. Он выглядел пониже, чем обычный верховой, потому что у него не было головы!
Однако что-то, заменявшее ее, у него имелось, потому что во мраке ночи прозвучал замогильный голос, говоривший на немецком языке.
— Стой на месте, путник, и отвечай на мой вопрос! Или твоя жизнь станет расплатой!
В лунном свете сверкнул рыцарский меч. Меч был старый, со щербинами на лезвии, но хорошо заточен.
— Постой! Позволь мне тоже задать тебе вопрос: кто ты и почему ты здесь? — ответил полуночный путник, не обращая внимания на бешеное хрипение пытающегося вырваться у него из рук коня.
— Меня звали Флориан Гейер, мне дали прозвище Черный рыцарь, враг Бога, — ответил безглавый всадник. — Когда народ Германии, возмущенный новыми поборами и повинностями, поднялся против князей и церкви, я встал во главе крестьянского войска. Мы захватывали замки и монастыри. Я стремился меньше лить крови, и вел переговоры с рыцарями и горожанами. Но мы потерпели поражение. Изгнанный горожанами, я направился на север. По дороге, во время сна, я был заколот, обезглавлен и ограблен двумя предателями.
— Таков удел тех, кто пытается встать меж двух враждебных сил, Флориан. Они всегда гибнут. Теперь твой вопрос.
Пока шла эта беседа, путник успел привязать своего коня к прочной ветви дерева, и руки его остались свободны.
— Где мне найти, чтобы покарать за предательство, моего родича Вильгельма фон Грумбаха, слуги которого убили меня по его приказу и забрали мою голову?! Отвечай, или умрешь!
Вознесенный меч сверкнул в лучах луны.
— Две с лишним сотни лет минуло с той поры! Думаю, ты найдешь его у себя дома, там, откуда приходишь!
Неуловимым движением путник внезапно оказался на коне позади мертвого рыцаря. Хребет лошадиного скелета впился ему в зад сквозь истлевшую попону, но он не обратил на это внимания. И мертвый всадник почувствовал, если неживой может чувствовать, словно стальной обруч сжал его локти, не давая возможности воспользоваться ни мечом, ни коротким катсбалгером ландскнехта, висевшем на другом его боку.
— Кто ты такой?! — прорычал мертвец.
— Какое это имеет значение? Поехали домой, Черный рыцарь!