Черное солнце
Шрифт:
Возможно, стоило все же попробовать… Составить новую руну, удвоить контроль над Эрхом и дать себе и Раэн еще один шанс. Может, среди жертв вампира был какой-то великий мистик или колдун, обладающий особыми знаниями? Зря он поспешил. Это все последствие паники. Он испугался, что потеряет власть над вампиром, и тогда тот… Нет, об этом лучше вовсе не думать.
Что толку зря терзаться, когда дело сделано?
Мужчина поднялся и принялся собирать ветви, разбросанные по полу. Сложив их в кучу на пороге кладовой, он поджег дерево. Франц не имел возможности достойно похоронить погибших, но по крайней мере очистить огнем это место было в его силах. Желтые языки
Уже снаружи, вдыхая свежий отрезвляюще холодный воздух, он заметил, что волки, охраняющие вход, исчезли. Как только Эрх погиб, звери, больше не сдерживаемые его волей, убежали в лес. Это было добрым знаком.
Мастер рун спустился на десяток метров вниз по склону и присел на шероховатый, покрытый лишайником камень. Ночь подходила к концу. На востоке уже алел краешек неба, звезды тускнели, и луна стыдливо укрылась за горизонтом. Было холодно. Так холодно может быть только перед самым рассветом. Мужчина решил дождаться первых солнечных лучей. Глупо искать дорогу ночью. Местность была ему незнакома – слева крутой склон, поросший чахлыми деревцами, справа и впереди темная громада леса.
Облокотившись спиной о камень, он отчасти укрылся от немилосердно дувшего ветра и, запрокинув голову, стал разглядывать светлеющее небо. Прошедшее казалось ему просто странным сном. Словно не было ни дороги, ни волков, ни пещеры. Он вот-вот должен был очнуться у себя в постели. И увидеть Раэн, мирно спящую рядом.
Что за добрый дух помог ему разгадать руну Эрха? Чей голос он слышал? Невидимая сила уже дважды спасла ему жизнь. Это дух-охранитель или любимая, следящая за ним с небес?
– О, Раэн… – вздохнул Франц, закрывая глаза. – Если ты слышишь меня, подай знак.
Он старательно прислушался, но таинственный голос молчал. Мысли его путались, воспоминания становились все ярче, в противовес тусклой действительности. Мастер крепко обхватил себя руками и, съежившись, лег на землю между двумя валунами.
Оборванный, грязный, измученный, без денег и оружия, он был бы желанной добычей для торговцев живым товаром, если бы не его дар. Работорговцы никогда не отважатся поставить на нем клеймо. Подобных людей они сторонятся как чумы, считая, что те навсегда отводят удачу.
Интересно, Уголек жив или его уже сожрали волки? Возможно, конь бродит где-то неподалеку от дороги, ожидая хозяина. Хотя разумнее забыть о нем и поклаже. Скорее всего, что он больше никогда не увидит животное. Это же обычный, а не боевой конь, который не подпускает к себе никого, кроме хозяина, и готовый лягать и закусать до смерти всякого чужака. Уголек прост, как луговая ромашка. За горсть овса он продастся первому встречному.
Мастер рун слушал доносившиеся до него звуки ночного леса и сам не заметил, как уснул. Усталость взяла свое.
Бледное солнце пыталось доказать всему миру, что оно еще на что-то способно, но его усилий хватило лишь на то, чтобы чуть-чуть прогреть землю. Чего еще ждать от поздней осени? В иные времена в эту пору уже лежал снег, но в этом году снегопады запаздывали и не спешили укрыть край пушистым белым покрывалом.
Мастер рун очнулся от забытья и какое-то время никак не мог понять, где он находится. От долгого лежания на холодной земле его тело онемело и отказывалось повиноваться. Скривившись, он приподнялся на локте и огляделся. Бросив взгляд назад, на темный провал пещеры, Франц все вспомнил. А он уж успел обрадоваться, что дитя вампира и оборотня – это плод
Бормоча сквозь зубы ругательства, заставившие покраснеть даже портового грузчика, мужчина принялся растирать ноги и руки, возвращая им прежнюю гибкость. Потом он пошел вниз, оставив позади проклятую пещеру, и углубился в лес в поисках оставленной дороги.
Мастер больше всего сожалел о потере плаща, который защитил бы его от холода и сырости. Он уже устал мерзнуть. Без горячего питья и пищи даже с помощью согревающих рун ему долго не продержаться. Необходимо было найти какой-нибудь кров, чтобы отдохнуть и решить, что делать дальше. Но насколько он знал, ближайшее селение – это Таурин, а возвращаться назад не хотелось. Это было не в его правилах. Раз он решил покинуть город, значит, так тому и быть. Теперь, когда Эрх мертв, его жителям больше не грозит опасность быть похищенными и съеденными. До тех пор, конечно, пока не очнется от спячки другое чудовище.
Ориентируясь по солнцу, Франц пошел вперед, стараясь не слишком отклоняться от выбранного направления. Через пять часов блуждания по лесу он вышел на дорогу. Увидев ее ровную поверхность, свободную от поросли и предательских кочек, он обрадованно вздохнул. Идти по гладким камням было одно удовольствие. Ничто не цеплялось за ноги, грозя испортить единственно целую деталь его скудного гардероба – сапоги.
Место было достаточно глухое, и в это время года, когда осенние ярмарки уже закрылись, по дороге мало кто ездил. Франц бездумно шел все дальше, отдаляясь от города, который он еще совсем недавно считал своим домом. Это был самообман. У мастера рун не может быть ничего своего. Нужно принять это как данность, как он принимал это раньше, когда у него не было ничего, кроме залатанной одежды, кинжала и тощего кошеля на поясе.
Ему показалось, что он слышит стук копыт, но, обернувшись, мужчина никого не увидел. Уголек не спешил появляться и выручать хозяина из бедственного положения, в котором тот очутился. Неожиданно Франц разозлился на глупое животное, которое испугалось волчьего воя и сбросило его на землю. Если бы не выходка Уголька, он бы избежал встречи с Эрхом и не шел сейчас пешком, с мрачной перспективой снова провести ночь в лесу. Мужчина проклял трусость коня и тут же почувствовал угрызения совести.
Что стоят его неудобства по сравнению с тем, что он избавил весь мир от древнего монстра? Сколько не рожденных людей он спас и за скольких отомстил? А ведь Франц лично знал некоторых жертв Эрха. Таурин большой город, но все же не настолько, чтобы за четыре года хотя бы раз не встретиться с каждым жителем. Теперь он может по праву гордиться своим поступком. Да, молодец – не поддался соблазну заключить сделку с древним вампиром, и наплевать, что его душа теперь болит. Пусть страдает сколько ей угодно, если уж так хочется…
От дороги в сторону уходила тонкая тропинка. Прямо в самом начале тропинки стояло деревянное ведро, полное крупного светлого картофеля. Франц остановился, удивленно посмотрел на него и поспешно поднял глаза, надеясь увидеть неподалеку хозяина. Но никого не было. Мужчина в недоумении почесал затылок, пытаясь понять, что все это значит. Одиноко стоящее ведро на пустой дороге… Может, это какая-то ловушка?
Очень странная, если не сказать примитивная ловушка, на его непритязательный вкус. Если бы в ведре был кусок мяса, он бы еще понял, но картофель? К тому же нигде не было видно ни веревки с бубенцами, ни смыкающихся зубьев. И вряд ли оно заколдованное. Он бы сразу почувствовал магию. Тогда какой во всем этом смысл?