Чтение онлайн

– Последние три недели велись весьма сложные переговоры, я бы сказал, стороны очень тонко прощупывали друг друга. Я никому ничего не говорил только потому, что в Госдепартаменте меня предупредили: контракт может в любую минуту сорваться. Китайцы непредсказуемы. Но сегодня утром мне позвонили из Вашингтона: через несколько дней мы отправляемся. Я собирался объявить об этом на следующей репетиции, но решил, что тебе стоит знать об этом чуть раньше остальных.

Он повернулся и пошел к станку. Руки его плавно взмыли над головой и медленно упали.

– Музыка ждет, – не оборачиваясь

бросил он и скрылся за дверью.

Спустя секунду в зале вновь появился Стивен. Лорин улыбнулась ему и включила фонограмму с записью музыки Стравинского. С большим усилием она очистила свое сознание от посторонних мыслей, вновь превращаясь в того профессионала, каким сделалась за долгие годы танца. Она заставила себя прогнать все воспоминания о Трейси, подавила в себе гнев, а остальные переживания, которые не требовали мгновенных мер по уничтожению, загнала в самый дальний уголок подсознания: генеральная уборка мозгов начнется чуть позже.

Зазвучала музыка, и вместе с ней в зал ворвался радостный, с легкой сумасшедшинкой, темп. Она взлетела в руки Стивена и начала отсчет: один, два, три. Pas de chat.

На поиски замка у них ушло полтора дня, а все потому, что был он вовсе не в Кенилворте. Ключик, найденный в изоляционной ленте, подошел к ячейке в камере хранения на междугороднем автовокзале, обслуживающем маршруты фирмы «Грей-хаунд» в пригороде Чикаго, на углу Кларк– и Рэндолф-стрит.

Их группа, в которую входил и Брейдй, проспала все утро, наверстывая часы изнурительной работы прошлой ночью. Туэйт очень долго убеждал упрямого начальника полиции Кенилворта передать часть вещественных доказательств Арту Сильвано и его опытным сотрудникам из особого подразделения полиции Чикаго.

– По всем правилам, – мрачно бурчал Брейдй на следующий день после того, как они обнаружили в тайнике досье сенатора Берки, – нам следует подключить к этому делу ФБР. Проблемы, которые с этим связаны, выходят за рамки юрисдикции одного штата, и ты прекрасно знаешь, чего от нас требует инструкция.

Он смотрел прямо в глаза Туэйту.

– Я ненавижу этих поганцев, – прищурился Туэйт, – они считают всех нас кретинами только потому, что мы не сидим в Вашингтоне. Эти парни больны особой разновидностью лихорадки, вирус которой поражает исключительно агентов ФБР.

Брейдй широко улыбнулся, и Туэйт подумал, что так он почти похож на человека.

– Насколько я помню, Туэйт, ты сказал, что все наши шалости останутся между нами. Еще не передумал?

– Напротив, теперь я только об этом и думаю.

Брейдй кивнул:

– Тогда не будем пылить понапрасну, пусть все будет по возможности тихо. И еще. Я не хочу чтобы это дело ушло из Кенилворта.

– Не забуду вашей доброты, капитан, – Туэйт прижал руки к груди.

– Послушайте, капитан, – вмешался в разговор Сильвано, – никто не собирается трубить о деле, которое, по сути, ведет полиция Кенилворта. Распорядитесь, чтобы нас отвезли домой, а уж там я свяжусь с одним слесарем, который обязательно что-нибудь унюхает. На этом ключе нет номера, его срезали напильником. Но, что хуже всего, мы даже не знаем, к какого рода замку

подходит этот ключ. К секретеру? К камере хранения, к сейфу? К какому из них? Слесарь, о котором я говорил, может помочь нам, а может и не помочь. Но я могу поклясться, что кроме него ни одна живая душа в моем полицейском участке не будет знать об этой операции.

У Арта Сильвано слова никогда не расходились с делом: слесарь, серьезный молодой человек, молча взял ключ. Вдоль одной из стен его мастерской на тонком стальном пруте висели сотни замков всех мыслимых видов и конструкций.

– Это ключ от шкафчика камеры хранения, – объявил он после как минимум пятнадцатиминутного молчания. – Скорее всего, на вокзале или в аэропорту. Что-то в этим роде.

Слесарь подошел к стеллажу с лабораторной посудой, натянул толстые резиновые перчатки и попросил всех немного отойти назад.

– Видите, хозяин срезал номер напильником. Должно быть, знал наизусть.

Он достал стеклянную бутыль. Открыв ее, слесарь осторожно налил в мензурку немного прозрачной жидкости. Потом добавил воды из крана и осторожно перемешал, держа мензурку на вытянутой руке. Туэйт почувствовал едкий запах. Молодой человек взял ключ большим химическим пинцетом:

– Это кислота, – он кивнул на мензурку. – Вполне возможно, она проест то, что осталось, и мы сможем разобрать цифры. Ничего не гарантирую, но попробовать стоит.

Он опустил ключ в разбавленную кислоту, подержал несколько секунд, затем долго промывал в проточной воде.

Посетители мастерской затаили дыхание.

– Итак, джентльмены, что мы имеем, – он повернулся к ним. – Одну цифру. Девять. Еще я могу вам сказать, это средняя цифра номера, который представляет собой трехзначное число.

– Что ж, – изрек Туэйт, – все лучше, чем искать вслепую. Спасибо, молодой человек.

И вот теперь все четверо – Туэйт, Сильвано, Бренди и Плизент – столпились у квадратного шкафчика в четвертом ряду камеры хранения на автовокзале. На замке был номер 793.

Туэйт вставил ключ в замок, быстро повернул по часовой стрелке и потянул дверцу на себя. В помещениях автовокзала было только верхнее освещение, и потому на всех вертикальных поверхностях лежали тени. Они ничего не могли разглядеть в темном прямоугольном тоннеле.

Плизент достал из внутреннего кармана пиджака миниатюрный фонарик, включил его и направил тонкий луч в ящичек.

Туэйт высказался от лица всех присутствующих:

– О черт! – Он с трудом сдерживал раздражение и злость. – Пусто, мать его, вообще ничего!

Хлынувший дождь превратил мир в серо-зеленое месиво. Киеу стоял на коленях.

Тол презрительно хмыкнул:

– Посиди немного, – он довольно засмеялся, – пока дождь не вымоет из-под тебя дерьмо.

Между раздвинутыми коленями Киеу лежала бесформенная масса из спутавшихся волос и осклизлой, расползающейся плоти. Глазницы одного из русских были пусты: за то короткое время, что головы находились в воде, черви, поднятые со дна, успели проделать свою работу. На щеках виднелись следы укусов более крупных речных обитателей, кожа вокруг них свисала лохмотьями.