Черное колесо
Шрифт:
Если бы вы были простым врачом, Фитц и остальные сразу бы поняли, что Ирсули существует. Они бы выдали все о ней, не успев занять оборонительную позицию. А теперь из-за вашего проклятого вмешательства все это скрывают.
Капитан должен был показать им статуэтку! Он должен был застать их врасплох, чтобы те открыли, что знают об Ирсули. И если бы они так поступили, он мог бы действовать дальше. А так они придут к вашему же выводу – гипноз. Позже они могут пожалеть об этом, но до этого помешают мне и Большому Джиму найти сокровище.
Я
– Сомневаюсь, что оно существует. А если и есть, скорее всего, Бенсон заранее его там спрятал, чтобы потом «найти» в нашем присутствии. В противном случае мы охотимся за химерой, тратим зря время, и может произойти что-нибудь непоправимое. А если леди Фитц и другие поймут, что я лгал, чтобы защитить капитана Бенсона, я навсегда получу репутацию некомпетентного специалиста или даже его сообщника.
– Если бы Иисус сотворил перед вами чудо, вы бы и в нём усомнились! Росс, ради Бога, всего несколько дней – и мы найдём остров Рафферти!
На горизонте я что-то увидел. Словно стеклянный корабль короля Артура, корабль мертвецов из культа Озириса, солнечная ладья, корабль душ.
И тут же понял, что это рваный клок освещённого солнцем тумана.
Руки Мактига опустились.
– На мгновение мне показалось, доктор… да вы испуганы! – Он дружески потрепал меня по руке. – Простите, если я вас испугал. Но мне показалось…
Ему не нужно было объяснять мне, что ему показалось. На мгновение меня посетила та же мысль: старый корабль Рафферти вырвался из дюны. Мактиг разочарованно сказал:
– Черт, всего лишь игра света на воде. – Он вздохнул. – Дымка, туман при хорошей погоде. Берег Рыжего – это лабиринт рифов. Если нас застигнет там буря, у нас не будет ни одного шанса.
Это снова вернуло его к Рафферти и Бриджит, и он закончил:
– Когда Рыжий покинул эту обитель горести, я утратил контакт с любимой девушкой. Интересно, воссоединюсь ли я с нею потом, когда Харон перевезёт меня через Стикс?
Он пожал широкими плечами, невесело усмехнулся и ушёл. Туман подполз ближе, хотя ветра по-прежнему не было. Он приближался осторожно, крался за «Сьюзан Энн», как кошка, огромная, холодная серая кошка. Ужасный сфинкс с загадкой наготове.
И как бы в ответ, появился другой туман – у меня в голове. Мысли мои смешались. Меня охватила апатия. Я был слишком вял, чтобы правильно оценить это состояние. Несколько раз я пытался это сделать, но возвращался к начальному пункту. Возможно, этот умственный барьер возник из-за перенапряжения – как уход от усталости и раздражений. Все вдруг стало нереальным, но не тревожным. Скорее даже приятным, успокаивающим. И, возможно, породило иллюзию, которую мне вскоре предстояло увидеть.
По совету Мактига я под предлогом болезни избегал Бенсона.
Приближалась ночь, но я не мог уснуть. Апатия сама по себе была призрачным отдыхом. Я смотрел на крадущийся туман, теперь совсем близкий от нас, и чувствовал себя, как маленькая птица, заворожённая василиском: она
Как иногда это бывает с туманом, он отступал при звуках корабельного колокола, сопровождавшихся эхом. Словно звуками колокола засыпанного корабля.
Луны не было, но туман светился, как будто каждая его молекула излучала пламя. Он расстилался над нами, как большая сеть, словно какой-то гигант хотел поймать бабочку. Потом опускался, как холодная и влажная простыня на плывущий в море матрац.
Я был беспомощен, как куколка в коконе. Просто смотрел на прозрачную серость, и с меня этого было достаточно.
На корме тёмными пятнами сгущался ясный ночной воздух, как тень, как щели в серой стене. Постепенно их глубина и высота увеличивались, как будто они стремились к «Сьюзан Энн», становясь все заметнее. Эти тени были не просто воздухом, они казались материальными, словно туман превращался в них. Какие-то фигуры рассекали его, и он делал их видимыми.
Что-то похожее на корабль…
Остов с острова!
Сердце моё сильно забилось, но я тут же успокоился. Тот корабль погребён под тоннами песка. Даже если он не раздавлен, на острове нет никого, кто мог бы его откопать, спустить на воду и плыть на нём. Мой усталый мозг меня обманывает, только и всего. Подсознание заставляет меня видеть сны наяву.
Я услышал крик Мактига, звонкий радостный возглас, словно горн, возвещающий начало охоты. Чёрный призрак приблизился, и теперь его сходство с кораблём меня забавляло. Какое извращённое совпадение!
Нос призрачного корабля безо всякого толчка коснулся кормы «Сьюзан Энн», но корабль продолжал наплывать – действительно призрачный, он проходил сквозь «Сьюзан Эрн».
Проходил сквозь?
Или – сливался с нею?
Призрачный нос приближался ко мне, раздвигая туман. Я чувствовал странное, но не тревожащее возбуждение, словно сейчас неожиданно исполнится моё сокровенное желание.
И в то же время мне стало грустно, как будто наползающая тень – это серп Ангела Смерти.
Корабль коснулся меня волшебной палочкой и прошёл сквозь меня. Внутри призрака воздух оказался сухим и тёплым, щекочущим, как электричество. У меня закололо кожу. В ушах зашумело, словно загудело множество пчёл.
Пространство чистого воздуха слилось с «Сьюзан Энн». Движение призрака замедлилось, он уравнял скорость и плыл теперь вместе с нашим кораблём.
Я, затаив дыхание, ждал.
Снизу донёсся резкий крик.
Как ножом, разрезал он пелену тумана. Ему ответили другие крики, более высокие, они кололи меня, побуждали к действиям. Первый голос я не узнал, но высокие крики могла издавать только леди Фитц.
Я побежал к трапу и услышал, как Мактиг на полуюте приказывает вахтенному принять штурвал. Вахтенный резко ответил, что не прикоснётся к этому дьявольскому колесу. Когда я приблизился к каюте леди Фитц, в коридоре появилась Дебора.