Черное эхо
Шрифт:
– О’кей, – произнес Босх в трубку. – Тогда скажи ему, что я перезвоню, когда здесь закончу. Спасибо, дружище.
Он положил трубку, одновременно возвращая в карман перочинный нож, и вернулся к дивану, где Элинор что-то заносила в записную книжку. Закончив, она посмотрела на Босха, и тот без всякого знака с ее стороны понял, что с этой минуты беседа потечет по другому руслу.
– Мистер Бинь, – сказала Элинор, – вы уверены, что в вашей ячейке содержалось только это?
– Да, конечно, почему вы так много раз меня спрашиваете?
– Мистер Бинь, нам известно, кто вы, а также обстоятельства
– Да, ну и что? Что вы хотите сказать?
– Нам известны также и другие вещи…
– Мы знаем, – вмешался Босх, – что в Сайгоне вы были высокооплачиваемым полицейским чином, мистер Бинь. Мы знаем, что кое за какую вашу работу вам платили бриллиантами.
– Что это означает? Что он говорит? – произнес Бинь, вопросительно глядя на Элинор и указывая в сторону Босха. Он изменил прежней тактике и опустился до того, что стал укрываться за языковым барьером. По мере того как продвигался допрос, возникало ощущение, что он забывает английский язык на ходу.
– Это означает то, что он сказал, – ответила она. – Мы знаем о бриллиантах, которые вы привезли сюда из Вьетнама, капитан Бинь. Мы знаем, что бриллианты и были движущим мотивом взлома банковского депозитария.
Новость не потрясла его. Скорее всего он уже рассматривал возможность такого поворота. Он остался совершенно спокоен и неподвижен.
– Это неправда, – сказал он.
– Мистер Бинь, у нас полный комплект ваших биографических данных, – продолжал Босх. – Нам все о вас известно. Мы знаем, кем вы были в Сайгоне и чем занимались. Знаем, что вы привезли с собой, когда приехали сюда. Я не знаю, чем вы занимаетесь сейчас – эта ваша деятельность представляется вполне законной, – но нас это, в сущности, и не интересует. А интересует нас, кто вскрыл тот банк. А вскрыли его из-за вас. Ради маскировки злоумышленники прихватили много сопутствующих ценностей, а также все остальное из вашего сейфа. Знаете, я уверен, что не сообщаю вам ничего такого, о чем бы вы сами не догадались или над чем не задумывались. Вполне возможно, вы даже решили, что за всем этим стоит ваш старинный партнер Нгуен Тран. Поскольку он знал, чем вы обладаете и где это спрятано. Неглупая, в сущности, мысль, но мы ее не разделяем. На самом деле мы считаем, что он следующий на очереди.
Все так же ни один мускул не дрогнул на неподвижном, словно каменном, лице Биня.
– Мистер Бинь, – сказал Босх, – мы хотим поговорить с Траном. Где его найти?
Сквозь стоящий перед ним стеклянный кофейный столик Бинь уперся взглядом в трехглавого дракона на ковре. Потом сложил ладони вместе на коленях, покачал головой и сказал:
– Кто такой этот Тран?
Элинор стрельнула на Босха глазами и попыталась вновь наладить то взаимопонимание, что царило между ней и допрашиваемым ранее, пока не вмешался ее партнер.
– Капитан Бинь, мы не заинтересованы в каких-либо действиях против вас. Мы просто хотим предотвратить взлом и ограбление еще одного банковского хранилища. Не могли бы вы нам помочь?
Бинь не ответил. Он смотрел вниз, на свои руки.
– Послушайте, Бинь, – снова вступил Босх, – я не знаю, что вы сами собираетесь предпринять по этому поводу. Возможно,
– Я не знаю этого человека.
– Мы ваша единственная надежда. Мы все равно будем искать Трана. Те люди, которые ограбили вас, опять под землей, они роют новый подкоп. Прямо сейчас. Если в этот уик-энд мы не выйдем на Трана, ни вам, ни ему уже ничего не вернуть.
Но, как и ожидал Босх, Бинь оставался живой моделью каменного изваяния.
Элинор поднялась.
– Спасибо за беседу, мистер Бинь, – сказала она.
– У нас уже почти не остается времени – как и у вашего бывшего партнера, – бросил Босх, когда оба уже шагали к двери.
Выйдя из дверей бывшего демонстрационного зала на улицу, Босх, быстро оглянувшись по сторонам, перешел Вермонт-стрит. Элинор пересекла улицу шагом. От кипевшего в ней гнева она двигалась резкой, напряженной походкой, точно на деревянных ногах. Босх сел в машину и потянулся за сиденье, где на полу лежала «Награ». Он включил ее и поставил на самую высокую скорость записи. Гарри знал, что ждать придется недолго. Он только молил Бога, чтобы вся находящаяся в магазине электроаппаратура не повлияла на прием. Элинор негодующе плюхнулась рядом.
– Великолепно! – воскликнула она. – Теперь мы уже никогда ничего не выжмем из этого типа. Он сейчас позвонит Трану и… Что это еще за чертовщина?
– Кое-что оставшееся от шпиков и подобранное мной. Они запустили «жучка» в мой телефон. Древнейший фокус в арсенале СВР.
– И ты, что же… поставил его в… – Она показала пальцем через улицу, и Босх утвердительно кивнул.
– Босх, ты понимаешь, что это означает? Что нам может за это быть? Я сейчас же иду обратно и достаю…
Она открыла дверь машины, но он потянулся и захлопнул ее.
– Ты не станешь этого делать. Это наш единственный шанс добраться до Трана. Бинь не собирался нам ничего говорить – как бы мы ни повели допрос. И несмотря на эти сердитые глаза, ты и сама это прекрасно понимаешь. Так что либо так – либо никак. Бинь предупредит Трана, а мы либо вообще не узнаем, где тот находится, либо сумеем использовать их разговор. Скоро все будет ясно.
Элинор смотрела прямо перед собой, возмущенно тряся головой.
– Босх, это может стоить нам работы. Как ты мог пойти на это, не посоветовавшись со мной?
– Именно по этой причине. Потому что сейчас это может стоить работы только мне одному. Ты ничего об этом не знала.
– Я никогда не смогу этого доказать. Все это выглядит как подстава. Я отвлекала его внимание, пока ты разыгрывал свой маленький фокус.
– Это и была подстава, только ты не знала. Кроме того, Бинь и Тран не являются объектами нашего расследования. Мы собираем сведения не против них, а от них. Это ни в коем случае не пойдет в отчет. А если он и обнаружит «жучок», то никак не сможет доказать, что его поставил я. Регистрационного номера на нем нет, я проверил. Эти начальники не дураки, чтобы такую аппаратуру можно было идентифицировать. Мы чисты. Ты чиста. Не волнуйся.