Черное эхо
Шрифт:
Парень потянулся за своими лежащими на столе сигаретами, Босх, в свою очередь, достал одну из своих. Приближение к лицу и удаление от лица допрашиваемого являлось технологией, которую Босх освоил, проведя, наверное, тысяч десять часов в таких вот маленьких комнатках. Подайся всем телом вперед, вторгнись на фут-полтора в ту зону, которая принадлежит собеседнику, является его личным пространством. Откачнись назад, когда получишь то, что хотел. Тут задействовано чистое подсознание. Большая часть того, что происходит на полицейском допросе, вообще не имеет отношения к тому, что выражено словами. Важна интерпретация, нюансы. А подчас то, что вовсе и не сказано. Он зажег сигарету Шарки первой. Они выдохнули
– Хотите курить, агент Уиш? – спросил Босх.
Та отрицательно замотала головой.
Босх посмотрел на Шарки, и между ними проскочила искра общности понимания. Этот взгляд говорил: мы с тобой славные малые, мы заодно. Парень улыбнулся. Босх кивнул ему, чтобы тот начинал свою повесть, и тот начал. И это действительно был целый сюжет.
– Я иногда езжу туда, чтобы переночевать, – начал Шарки. – Понимаете? Когда не нахожу никого, кто бы выручил меня с деньгами на мотель, и все такое. Бывает, что комната в мотеле, где кантуется моя компания, переполнена. Мне приходится куда-то деваться. Поэтому я еду туда, на гору, сплю в трубе. В ней тепло держится почти всю ночь. Совсем неплохо. Ну и вот, была как раз такая ночь. Я поехал туда…
– В какое время это было? – спросила Уиш.
Босх бросил на нее взгляд, говоривший: «Осадите, вопросы будете задавать, когда он закончит». Парень начал прекрасно.
– Наверно, было уже здорово поздно, – обернувшись к ней, ответил Шарки. – Часа три, может, четыре. У меня нет часов. Ну вот, я туда поехал. Залез в трубу и увидел там мертвого мужика. Он уже лежал там. Ну, я выбрался наружу и свалил. Я не собирался торчать там вместе со жмуриком. Когда спустился с холма, позвонил вашим по девять-один-один. – Он опять перевел взгляд с Уиш на Босха. – Вот и все, – сказал он. – Не могли бы вы уже отвезти меня за мотоциклом?
Никто ему не ответил, поэтому Шарки зажег новую сигарету и подтянулся на стуле.
– Это славная история, Эдвард, но нам она нужна вся целиком, – сказал Босх. – И еще нам нужно, чтобы она была правдивой.
– Как это? В каком смысле?
– В том смысле, что она звучит, будто ее выдумал круглый идиот, вот в каком. Как ты смог разглядеть там тело?
– У меня был фонарик, – пояснил парень, обращаясь к Уиш.
– Нет, не было. У тебя были спички, одну из них мы нашли. – Босх стал подаваться вперед, пока лицо его не оказалось всего в футе от лица мальчика. – Шарки, как по-твоему, с чего мы взяли, что это ты звонил? Ты думаешь, оператор на коммутаторе узнала тебя по голосу? «Ой, да это старина Шарки! Славный малыш, звонит нам насчет трупа!» Подумай, Шарки. Ты написал свое имя – ну, или по крайней мере половину его – на той самой трубе. Мы обнаружили твои отпечатки на полупустом баллончике с краской. А потом тебя что-то спугнуло. И мы знаем, что ты только заглянул в трубу, после чего дал деру. Ты наследил.
Шарки уставился прямо перед собой, его взгляд устремился чуть выше, к зеркальному окошку в двери.
– Ты знал, что тело там, еще прежде того, как забрался в трубу. Ты видел, как кто-то тащил его туда, Шарки. А теперь посмотри на меня и расскажи, что произошло на самом деле.
– Послушайте, я не видел ничьих лиц. Там было слишком темно, ей-богу, – сказал парень, обращаясь к Босху.
Элинор довольно громко издала вздох. Босху захотелось сказать ей: если она считает, что на юнца не стоит тратить время, то может уйти.
– Я прятался, – добавил Шарки. – Потому что, понимаете, сперва подумал, они охотятся за мной и все такое. Я не имею к этому никакого отношения. Почему вы втягиваете меня, офицер?
– У нас есть убитый, Эдвард. Мы обязаны выяснить, кто и почему его убил. Пускай ты не видел лиц, прекрасно. Они нас не
– Точно?
– Точно.
Босх откинулся назад и закурил вторую сигарету.
– Ну да, верно, я был там, и я не очень хотел спать, поэтому стал рисовать свой фирменный знак и тут услышал, что подъезжает машина. Вот блин! И самое чудное – что я услышал ее раньше, чем увидел. Потому что этот парень, ну, водитель, ехал с выключенными фарами. Поэтому я свалил по-быстрому и спрятался в кустах у горы, ну, там, знаете, прямо неподалеку от трубы, где я прячу свой байк, пока сплю.
Мальчишка становился все более оживленным, скованность его прошла, он жестикулировал и кивал головой и теперь смотрел уже главным образом на Босха.
– Черт, я думал, те люди охотятся за мной. Ну, что кто-то настучал копам, что я там рисую надписи и все такое. Ну, вот я и спрятался. Вообще-то они когда приехали, то из машины вышел мужик и как раз говорит другому, что, мол, пахнет краской. Но оказалось, что они меня даже не заметили. Они приехали к этой трубе просто спрятать труп. И вообще это была даже не легковушка. Это был джип.
– Ты запомнил номерной знак? – спросила Уиш.
– Дайте ему досказать, – сказал Босх, не глядя на нее.
– Да, нет, не запомнил я гребаного знака. Фары у них не горели, а так было слишком темно. Но я все-таки увидел, что их трое… вместе со жмуриком. Один вышел, тот, что вел машину, и вытащил тело, оно было сзади, прикрыто одеялом или еще чем-то. Я имею в виду, открыл такую маленькую дверцу, которая сзади у джипов, и выгрузил мертвеца на землю. Жуть! Я же видел, что это все по-настоящему… настоящий мертвец, хотя бы по тому, как он стукнулся об землю. Ну, как деревянный… Настоящий труп. Не как по телику. Потом он потащил его в трубу. Другой ему не помогал. Тот оставался в джипе. Так что первому пришлось тащить в одиночку.
Шарки глубоко затянулся, а потом загасил окурок о жестяную пепельницу, которая уже была полна. Он втянул воздух через нос и вопросительно посмотрел на Босха, который кивнул ему, призывая продолжать. Мальчишка подтянулся повыше на стуле.
– Э-э… ну вот, я все сидел в засаде, а этот тип вылез из трубы примерно через минуту. Не больше. Опять огляделся, когда вылез, но меня не заметил. Он даже прошел мимо кустов, где я прятался, и отломил ветку. Потом опять полез в трубу. И мне было слышно, как он там этой веткой вроде как подметает. Потом вылез, и они уехали. Ах да! Он еще стал давать задний ход, и включились задние фары, ну вы знаете. И тут же выключил, ну прямо моментально. Потом я услышал, как он говорит, что, мол, нельзя двигаться задом, из-за огней. Ну, что их могут заметить. Тогда они поехали вперед, понимаете, уже без огней. Они поехали по дороге, через дамбу, вокруг другой стороны озера. Когда проезжали мимо того маленького домика на плотине, то задели лампочку. Я видел, как она погасла. Я сидел в укрытии, пока не замолк мотор. Потом он замолк, и я вышел.
Шарки на минутку прервал повествование, и Уиш сказала:
– Извините, не могли бы мы открыть дверь, чтобы хоть часть дыма вышла отсюда?
Босх, не вставая со стула, протянул руку и толкнул дверь, даже не пытаясь скрыть раздражение.
– Продолжай, Шарки, – только и сказал он.
– Ну вот, и когда они уехали, я пошел к трубе и крикнул тому парню. Ну, там, знаете: «Эй, вы!», «Вы живы?» и все такое. Но никто не отозвался. Поэтому я положил мотоцикл на землю так, чтобы в трубу падал свет от фонаря, и немножко прополз внутрь. И еще зажег спичку, как вы сказали. И увидел его там, он был мертвее мертвого. Я еще хотел проверить, но уж очень страшно было. Потом я вылез, съехал с холма и позвонил копам. Вот и все, вся история, больше я ничего не сделал.