Через тысячи миль

Том

первый

Глава 1

«Сейчас нам подарят надежду, а потом мы снова окажемся в пучине бремского океана».

Лазурное небо выкрашивалось в серый цвет из-за ядовитого дыма, на землю проливалась невинная кровь. Вся деревня полыхала красочным огнём и долго не утихала. Повсюду слышались женские крики и детский плач, но их крики резко прерывались и навечно утихали. Жителями деревни являлись женщины, девушки и дети. Их ярко-красные волосы сливались с цветом

огня. Попытки сбежать и молить помилования составлял нулевой процент. Оставшихся женщин лет тридцати и молодых девушек хватали в плен, связывая крепкой верёвкой в тугой узел.

Двенадцатилетний мальчик зрел своими глазами как в его дом ворвались незнакомцы в чёрной мантии, на его глазах схватили родную мать. Женщина вскрикнула от боли и пыталась сопротивляться, но это было бесполезно.

Лим лишь услышал брошенный напоследок слова матери: «Убегай!».

Он бы давно бросился в бега не оглядываясь назад и бежал только вперёд, но Лима сковал страх и странное чувство. Кто знал, что он в последний раз видит маму.

Незнакомые мужчины в чёрных мантиях и плащах с церковным значком, и с золотыми крестиками, держали крепко за волосы женщину и насильно потащили к большому костру; из сучков, древесины, веток и соломы.

Мальчик пытался спасти свою мать, потянув одного из мужчин за подол мантии, который держал грубо женщину, но незнакомец ударил по лицу.

Беззащитный Уилтен упал на сырую землю и измазался в грязи. С испуганными до чёртиков глазами наблюдал, как его близкий человек стоит привязанным к деревянному столбу.

Сердце колотилось, а внутри материнский голос как звон колокола говорил только одно; «Убегай!»

Помимо матери Лима, вокруг были и другие девушки и женщины. Они громко кричали, сильно дёргались привязанными и плакали на взвыв. Также кроме него были и другие дети этих несчастных дам. Они с горькими слезами наблюдали за этой картиной и кричали: «Сестра!», «Я хочу к маме!», «Отпустите мою маму!!».

Этот день стал самым последним для маленького Лима. День когда он потерял всё это место которое стало убежищем, родную мать и всех этих знакомых людей.

«Убегай!», «Убегай!», «Убегай!».

Мужчина с золотыми швами на воротнике, и в длинном чёрном мантии с крестом на шее, подошёл к огромному костру и стал читать молитву:

Наконец мы очистим этот мир от этой нечисти. Нечисти исходящих от этих девиц. Их волосы как и они сами прокляты. Я Отец Грегори желаю обрести вечный покой этим блудницам. с этими словами незнакомый священник кивнул в сторону.

Высокий незнакомый мужчина поднёс факел к костру и тот сразу же вспыхнул. Перед глазами Лима вырос огонь. Пламя огромного костра взвилось к небу. Он не отводил взгляд от матери, что обратилась в пламя. Её кожа опались и покрылась жёлтыми волдырями. В глазах застыл немой ужас и пустые глаза. Волосы загорелись и слились с огнём. Адские крики и вой был слышен по всему

округу. Все неистово кричали от боли. Их сожгли заживо. Боль невыносимая и это отражалось на их лицах. Ужас охватил всех детей. Они застыли на месте и слёзы непрерывно текли с их щёк. Плач Уилтена слился с плачем маленьких беззащитных детей.

Кто-то грубо поднял за локоть Лима и посадил в повозку. Он был слишком сломлен и легко поддался. Он лишь видел, как других детей сажали на старые повозки.

Костёр продолжал гореть, но горел уже с обугленными телами и костями. Остаться здесь в глуши рядом с множествами сожжёнными телами это значит накликать беду. Блуждать без еды и воды несколько дней, пока не свалишься на землю без сил, и не умрёшь от истощения.

Четырёхколёсный транспорт тронулся, а Лим в последний раз лицезрел тело матери, точнее всё, что от неё осталось. Её обгоревшее лицо, которое растаяло как воск и обугленное тело.

Что теперь с ними будет? Никто не знает; убьют, продадут, распотрошат. Лиму было всё равно. Он не мог ничего сделать. Лучше бы его бросили там, рядом с костром у сгоревших тел, которые стали жертвами нападки церкви или же лучше бросили в сам костёр. Лим достал из под хлопчатой рубашки маленький серебряный медальон единственная вещь подаренной матерью. Последняя частичка, что осталась от родной мамы.

Он устало взглянул на детей. Они были напуганы и дрожали, практически все младше него. Он знал нескольких из них. Как никак они жили в одной деревне, который был скрыт от чужих глаз.

Тогда как последователи «гибели» смогли вычислить их? Лим сидел на грязных досках и приложил ладонь к щеке она жгуче болела.

Прошёл час или два, а может и больше, он уже сбился со счёта. Повозка остановилась и послышались чужие шаги, вперемешку с мужским голосом. За простыней незнакомцы беседовали о чём-то, но Лим не мог расслышать.

«Убью», он был уже готов, а мысли так и норовили вырваться наружу.

Он рискнёт своей жизнью и наброситься на одного из них. Сделает, что угодно, но главное сбежать.

Когда он глаза проследил за движением приближающей тени, то был готов подскочить с места. Но он мгновенно остановился, когда за шатром простыни показалась молодая девушка. Она была с ног до головы покрыта чёрной тканью. Она выглядела не пугающе и вызывала слегка доверие. Дети подняли свои маленькие головы и не могли отвести взгляда с незнакомой девушки.

Она приблизилась ближе к деревянной повозке и улыбнулась.

Новые сироты пожаловали.

Один за одним из всех повозок достали детей и поставили с парой. Лим стоял рядом с девочкой, чья мать тоже пала жертвой в том проклятом огне. Её звали Дании.

Девочка с веснушками и рыжими косичками стояла рядом с ним в ободранном и грязном платьице. Она подняла свои большие глаза на Лима и не отводила с него взгляд. Её голубые глаза словно нашли средство защиты в глазах того. Девочка прижалась к Лиму взяв его под локоть. Все дети стояли перед большим зданием.