Через лабиринт
Шрифт:
– Ну и что? Букет мог понадобиться с определенной целью. Например, чтобы убедить девушку в своих чувствах, создать атмосферу, в которой она ничего не могла бы заподозрить.
Мазин не стал возражать:
– Допустим... с натяжкой. Ну, а телеграмма?
– А вот это как раз в характере. Нервничает, крутит, изобретает трюки, которые кажутся ему очень хитрыми. Боится, что чемодан попал-таки к нам, и дает телеграмму, чтобы навести тень на ясный день.
Игорь Николаевич улыбнулся:
– Граф Монте-Кристо. "Нам
Козельский был похож на мяч, из которого выпустили воздух.
– Сдаетесь? А я только порадовался, что нам удалось немножко поспорить. Вы легко сдаете свои позиции, Вадим, и слишком быстро со мной соглашаетесь.
Вадим ответил искренне:
– Но так получается, Игорь Николаевич. Всегда вы оказываетесь правы, а не я.
Мазин рассмеялся.
– Вы еще и льстец, Вадим. Это уж слишком.
– Какой же я льстец?
– Коварный. Ладно, ладно - шучу. Даже насчет Бориной болтливости пошутил.
– Он посерьезнел: - Пошутил, чтобы вас немножко подзадорить, а вы раскисли. Сам-то я считаю, что от Стояновского нам отказываться рано. Появились в его истории два момента, которые очень меня заинтересовали. Один из них - ваше открытие. Я имею в виду "инвалида". Вы его открыли, но, кажется, не придали этому человеку должного значения.
– Мало удалось узнать о нем, Игорь Николаевич. Кажется, это человек случайный. Проводница говорит, что они со Стояновским и узнали-то друг друга не сразу.
– Но "инвалид" разыскивал Стояновского? Зачем? И откуда ему стало известно, что тот едет именно в этом вагоне? Может быть, между встречей Стояновского с "инвалидом" и его внезапным решением сойти в Береговом есть определенная связь? Но, с другой стороны, связана ли остановка в Береговом непосредственно с убийством Укладникова? Или здесь действовали параллельные факторы? Видите, сколько вопросов, Вадим.
Он замолчал, и Козельский, который понимал, что на вопросы Мазина пока еще нет ответов, промолчал тоже.
– Второе обстоятельство - Тригорск. Там живет неизвестная пока нам Дубинина. Туда же, в Тригорск, собирается поехать зять Укладникова Кравчук. Что это - в огороде бузина, а в Киеве дядька? Или совсем наоборот? Впрочем, остановимся. И большой путь состоит из малых шагов. Следующим шагом будет пальто Стояновского. Существует
– Разве Семенистый?..
– Семенистого я не видел. Телеграмму принес Кравчук. Он уже приехал, между прочим. Видите, сколько у нас новостей. Кстати, это тоже орешек. Но о нем мы поговорим попозже. А сейчас не теряйте времени, раз вам удалось его сберечь. Поезжайте в ателье. Узнайте у Семенистого все о пальто. Могу вам сообщить, что в химчистке на Магистральной никаких вещей Стояновского нет. Но это ничего не значит - в городе не одна химчистка. Выясните этот факт, а потом мы засядем вместе и посоветуемся, что делать дальше.
– Слушаюсь.
– Козельский встал.
...Телеграмму действительно принес Кравчук. Он вошел в кабинет Мазина энергично, но не шумно, как привык, наверно, ходить по тайге. Мазин сразу заметил на его лице то, чего не видел вчера, - улыбку.
– Я вам говорил...
– начал геолог еще с порога. Улыбка у него тоже была диковатой, борода двигалась вверх-вниз.
– Я ж говорил, Бориса вы зря.
– И он выложил телеграмму на стол, как кладут козырного туза.
Мазину потребовалась немалая выдержка, чтобы скрыть изумление.
– Когда пришла телеграмма?
– Вчера. После вашего ухода. Минут через десять.
– А почему ее принес не Семенистый?
– Зачем? Я сказал, иду к вам. Он на работу пошел.
– Ясно, - кивнул Мазин, хотя в тот момент ему почти ничего не было ясно.
Козельский выпрыгнул из бежевой "Волги" у недавно построенного ателье. За большими зеркальными стеклами стояли на полках телевизоры и радиоприемники, а над входом нависал модный бетонный козырек. Девушка-приемщица тоже оказалась модной - с начесом над подкрашенным личиком.
– Мне бы Семенистого...
Приемщица покрутила авторучкой. Потом повернулась куда-то в глубь ателье:
– Ль-о-ня! Тут товарищ Эдика спрашивает.
На голос ее вышел здоровенный парень с тонкими усиками, в рабочем фартуке:
– А вам он зачем?
И окинул Козельского подозрительным, изучающим взглядом.
– По личному делу.
– По личному?
– выговорил парень недоверчиво.
– Нету его.
– И глянул на девушку: - Ты что? Не знаешь?
Она передернула худыми плечиками.
– А где же он?
– спросил Козельский.
– Отпуск вроде взял.
– Как отпуск?
– Да так. Отпуск. Полагается человеку - вот и взял.
Парень решил, что сказано достаточно, и повернулся к Козельскому спиной.
Вадим пошел к заведующему. Тот оказался маленьким, краснощеким и усатым. "Ежели и жулик, то по мелочам", - подумал лейтенант, когда увидел, как внимательно разглядывает "зав" его удостоверение.
– Так я и знал, так я и знал, что все это неспроста.