Чтение онлайн

— У меня к тебе просьба, Михал, — сказал я, — ты ведь самый старший, поэтому я к тебе обращаюсь. Мне ваши игры ничуть не мешают, я люблю футбол, сам когда-то занимался этим видом спорта, и я считаю, что у тебя, например, есть все задатки стать отличным футболистом, но не могли бы вы перенести ваши состязания немного подальше от дома?

Слегка подогнув левую ногу в колене, держа руки в карманах, он смотрел на меня без всякого интереса, хотя и не враждебно.

— В том конце двора есть неплохое местечко, — сказал я.

Он на это коротко:

—

Нет, здесь лучше.

Поняв, что дискуссии с ним на эту тему бесполезны, я, следуя своему плану, сразу же пошел в атаку.

— Ты любишь птиц?

Я рассчитывал ошарашить его таким вопросом, но не тут-то было.

— Не понимаю, — сказал он.

— Чего тут понимать, я просто спросил, любишь ли ты птиц.

То ли из-за того, что он косил, а может, и нет, но только я заметил в его взгляде явно презрительный оттенок.

— А чего мне их любить?

Я непроизвольно улыбнулся.

— Да не знаю. Так просто, одни вещи мы любим, другие нет. Кто-то любит футбол, другой нет. Вот я и спрашиваю. Так ты любишь птиц?

Теперь я уже не сомневался — в его взгляде сквозило и презрение, и какая-то ирония.

— Нет, — сказал он, — не люблю.

Прокручивая заранее всевозможные варианты, я почему-то такого не предусмотрел, и теперь надо было срочно что-то придумать.

— Жаль, — сказал я.

Тогда он:

— Почему?

— Потому что, я думал, ты любишь птиц.

— Не люблю. А надо любить?

— Да нет, совсем не обязательно. Вполне можешь не любить, я просто думал, если любишь, то тебе наверняка понравится одна птица — необыкновенно красивая и очень редкая.

Пока я говорил, он, косясь в сторону, насвистывал сквозь зубы «Que sera, sera…». Меня это даже устраивало.

— Ты когда-нибудь слышал о райской птице?

«Если ответишь, ты попался, балбес», — подумал я.

Он ответил:

— Нет, а какая она?

— Очень редкая и красивая птица. Живет на Новой Гвинее.

— На острове?

— Да, конечно. Райские птицы живут только на Новой Гвинее, а в других местах, например, в Европе, их можно увидеть только в зоологическом саду, да и то не везде.

Он снова стал насвистывать.

— Дурацкое название.

— Почему? Ведь звучит красиво: райская птица. Тебе не нравится?

— Смешно. А какая она из себя?

— Райская птица?

— Ну да.

— Размером с воробья. Нет, ты погоди, она хоть и маленькая, зато у нее роскошный хвост, настоящий веер из разноцветных перьев, красивей, чем у павлина. Сама тоже пестрая, головка черно-бело-золотая, а грудка серо-голубая.

Я говорил спокойно, деловитым тоном излагал вроде бы прописные истины, наконец, ох, наконец-то, удалось заарканить мальчишку, сумел-таки выбить искорку из его бесстыжих глаз, искорку любопытства.

— Вы ее видели?

Прежде чем я успел ответить, во дворе показалось трое опоздавших. Такой возможности я не исключал и предвидел затруднения, но теперь я мог себя поздравить, они пришли, когда паршивец уже клюнул на приманку.

Он крикнул дружкам:

—

Подождите, сейчас приду.

И сразу, хотя и неторопливо, ко мне:

— Вы ее видели?

— Видел.

— В зоопарке?

— Нет.

Тепло, теплей, еще теплей, почти горячо.

— Вы были на Новой Гвинее?

— Я-то не был, но несколько лет назад там был мой друг. Он знал, что я люблю птиц, и привез мне в подарок райскую птицу.

— Она сдохла?

Я на это спокойно, невозмутимо:

— Почему же? Она у меня, прекрасно себя чувствует. Райские птицы легко приспосабливаются к нашему климату. Только нужно их держать в тепле.

Я потянулся к письменному столу за пачкой «гевонтов», заранее приготовленных для такого случая, вынул сигарету и не спеша закурил. Я прекрасно понимал, что если паршивец не сможет справиться с волнением, то ему, безусловно, захочется, чтобы я этого не видел. Так я и не знаю, какое выражение было у него в этот момент. Покуривая сигарету, я продолжал:

— Видишь ли, сейчас я объясню тебе, почему я спросил, любишь ли ты птиц. Я подумал, что, если любишь, тебя наверняка заинтересует мой маленький пестрый дружок из Новой Гвинеи и он понравится тебе. Дело в том, что райские птицы легко приспосабливаются к жизни в клетке, они неприхотливы в пище, быстро привыкают к людям, и для хорошего самочувствия лишь одно им необходимо — знаешь что? Тишина. Ты даже представить себе не можешь, что с ними творится, когда кругом шум, крики, для них это ужасно вредно. Теперь тебе понятно, почему я просил вас перебраться подальше от моего окна? Я-то понимаю, что невозможно играть в футбол с кляпом во рту, мне ваши крики ничуть не мешают, я с удовольствием слежу за игрой, но для райских птиц дело обстоит иначе.

Только теперь я решился взглянуть на этого прохвоста. «Ага, паршивец, — подумал я, — пробрало тебя». Он глядел на меня завороженными глазами, и показался мне в эту минуту как бы совсем другим человеком — лицо его просветлело, словно омытое, немного косящие глаза прояснились и излучали тепло. Я ненавидел этого щенка, я с удовольствием набил бы ему морду, но не мог не признать, что сейчас он был прекрасен.

— Где она? — спросил он шепотом.

Я указал рукой в глубь квартиры.

— В той комнате. Охотно показал бы ее тебе, да только она, наверное, спит. Перед вашим приходом я обычно прикрываю клетку чем-нибудь темным, чтобы она уснула. К сожалению, она часто просыпается. Но сейчас спит, наверняка спит, ее не слышно.

— А клетка большая?

— Порядочная, вот такая.

— Да, большая.

— Клетка-то большая, зато сама она малюсенькая, только хвост огромный.

Он вынул руки из карманов.

— Такой?

— Михал! — крикнул один из мальчиков, примостившихся под каштаном. — Ну, что там, будем играть?

Он отмахнулся с раздражением.

— Не дери глотку, сейчас иду.

Снова развел руки.

— Такой?

— Что?

— Хвост?

Я призадумался.

— Примерно такой, может, немного побольше.