Чтение онлайн

— Есть! — отрапортовал парнишка. — А чего с психом делать?

— Каким ещё психом? — директор вокзала кабанел прямо на глазах.

— Ну, я же говорил! — начал Савченко. — Задержали раздетого человека, утверждал, что он Гитлер, требовал немедленной встречи с директором вокзала! Ну, псих же! Вы ещё сказали, в кандей его сунуть до выяснения!

Немая сцена.

Жаль, что несерьёзное хихиканье Вашей Покорной тут же её испортило.

— Да чтоб вам провалиться всем, бестолочам! — директор в ярости грохнул кулаком по столу. В следующее мгновение окна

его кабинета разлетелись мелким стеклянным крошевом.

— Воздушная тревога! — истошно заорал кто-то. Следом, перебивая крики, накатил запоздалый вой сирены.

Новые взрывы долго ждать не заставили.

Нам повезло. Ну, если вообще можно это назвать везением. Составы на путях штурмовиков интересовали куда больше скучных зданий. Даже первая бомба, та, что вышибла окна в кабинете, упала в стороне — точно посреди одного из вагонов напротив здания вокзала.

Со второго этажа разглядеть дымные столбы разрывов труда не составляло. Вокзал превращали в нагромождение горящих обломков, безжалостно и эффективно.

Редкие трассы пулемётов и отрывистое буханье зенитной пушки на юркие штурмовики действовали примерно как мат на таёжное комарьё. То есть, не действовали вообще.

Несколько паровозов натужно тянули составы — куда угодно, лишь бы в сторону от вокзала. Не то, чтобы это особо спасало, для штурмовиков они даже на ходу оставались очень большой и очень медленной целью.

По вокзалу с визгом разлетались осколки. Ни о каком тушении пожаров или растаскивании обломков и речи не шло. Разбомбленные вагоны, один за другим, занимались пламенем.

Где-то возле запасных путей несколько раз подряд гулко бухнуло, и в небо поднялись чадные столбы пламени. Штурмовики добрались к цистернам с горючим.

Закончился налёт столь же внезапно, как и начался — только продолжала завывать сирена, и стоял в ушах многоголосый крик над размётанными в щепки пассажирскими составами.

Способность воспринимать действительность вернулась к Вашей Покорной только после безжалостного удара. Мент, поганец, всё же отыскал способ расквитаться за свой недавний позор.

— Спасибо, — щека буквально горела. — Где Романенко?

— Внизу уже! — недовольно рявкнул мент. — Бегом! Ну?

Осталось только последовать за ним.

Многострадального Арона Моисеевича нам уже вернули, но выглядел он так, что сомнений в его безумии не испытал бы даже самый беспристрастный психиатр. В ходе недавнего авианалёта, наш Гитлер явно додумал себе всё, чего не увидел из-за решётки — куда эффективнее любых страшилок. Приводить его в чувство требовалось незамедлительно, а то лишь забега вслед за ним по горящему вокзалу нам до полного счастья и не хватало.

— Какого чёрта ты не в машине? — командный рык в исполнении Вашей Покорной в силу наличных вокальных данных явление более жалкое, нежели поучительное, но здесь хватило и этого. — Почему мы должны вытаскивать тебя из-за решётки вместо того, чтобы воевать?

Учителя

как подменили.

Вместо истеричной растерянности, в его глазах появилось какое-то новое, куда более решительное, выражение.

— Идём, — хрипло вякнул он, и первым бросился к выходу с вокзала.

— Куда! Стой! — будь время на панику, меня бы наверняка затрясло. — Ты дорогу не знаешь, придурок!

Держащегося за бок Романенко мы с учителем и ментом догнали уже на полпути. Шёл он как поломанная механическая игрушка, и выглядел — краше в гроб кладут.

— А ну, взяли! — уточнять не потребовалось. Мои спутники подхватили его под руки так, будто всю жизнь тренировались, и поволокли в сторону колосса. Того уже получалось разглядеть, как и плотный столб дыма. Не то рядом, не то…

Додумывать не хотелось.

Вблизи всё оказалось не так страшно. Бомбы аккуратно развалили здание погрузочного элеватора, а его содержимое превратили в костёр. Довольно ленивый костёр. Зданием давно не пользовались, так что горели насмерть прогнившие доски на удивление дымно, и столь же хреново.

— Женя! — Ксения уже выглядывала из технического люка на корпусе. — Фёдор Дмитриевич! Арон Моисеевич!

Наверх, к ней, Ваша Покорная буквально взлетела — и далеко не в самом благостном настроении.

— Тебе что было приказано? — упрёка пионерка явно не ожидала. — Почему тебя не было у вокзала?

— Меня с поезда на стрелке высадили! — обиженно выпалила она. — Литерный, как тревогу подняли, сразу дальше пошёл, и мы за ним! Куда бы я возвращалась?

— А ничего, что мы тебя под бомбами ждали? — с командным голосом упрямо не получалось, но истерика Вашей Покорной всё не желала заканчиваться.

— Я… — в глазах Ксении набухли совершенно искренние слёзы. — Я…

Это меня слегка отрезвило. Только вот не хватало ещё и Ксению в истерику загнать. Явилась, понимаешь, боевая циркулярка в исполнении угадайте кого. И про ступор на вокзале, что характерно, даже ни полсловом не сознаётся. Нет, хватит. Пора и совесть иметь!

— Ты молодец, — внезапных извинений пионерка тоже не ожидала. — Всё правильно сделала. Мне просто страшно. Очень. Извини.

— Правда? — спросила Ксения.

— Правда, — астматическое хрипение Романенко на лестнице услышал бы и глухой, так что с поддержкой и утешением пришлось торопливо завязывать. — А теперь давай работать. Пора уже.

Воену-инженеру пришлось немного помочь. Сил на бег по лестницам у него ещё хватало, а вот здоровья — уже не очень. Если бы не Арон Моисеевич, буквально пихавший его в, гм, спину, он бы по той лестнице полз как удав по стекловате. Медленно и мучительно.

— Неужели так сложно было придумать лифт? — раздражение снова выплеснулось хамской репликой. — Или подъёмный кран, хоть какой-нибудь?

— Сняли, — Романенко вяло махнул рукой в сторону обшарпанной зелёной коробки на стене рядом с не менее обшарпанными креплениями отсутствующего механизма. — В ремонт. И не вернули, машина же в Киев должна была уйти, на перекомплектацию.