Чтение онлайн

– А это уже не твоя забота, - одобрительно кивнул Бобров. – Так чего, мы сейчас с тобой потолкуем?

– Ты, знаешь, Юра, пожалуй, я в этот вечер один должен подумать. Помолчать, так сказать, наедине с собой. Только завтра пораньше приезжай, обточим мысли уже вместе. Вторник уже – надо торопиться.

– Договорились. Буду в восемь тут. Там автобус нас отвезёт?

– Да ждёт вас стоит.

– Лерусь, поскакали? – Юра с нетерпением глянул на жену. Та кивнула.

Попрощались и рванули домой.

И как-то прямо с порога они оказались в постели. Юра в очередной раз удивлялся

неиссякаемости своей любви и желания к этой великолепной женщине, которая цвела в свои уже совсем неюные года. Которая одаривала его обожанием, которая также, как и двадцать лет назад млела от его сильных рук и нежных губ, которая была особенно красива в моменты любовного слияния.

– Это всё так на тебя костюм влияет?
– распростёртые они лежали на кровати и смотрели в потолок. Лерина голова покоилась на животе мужа.

– Да чёрт его знает, целый день о тебе думал, всё делал походя как-то.

Она мечтательно улыбалась.

– Юрч, а это счастье и есть?

Он, довольный, засмеялся в голос.

– Лерусь, ты не только внешне юна, но и вопросы какие-то детские задаёшь.

Она ткнула его острым локотком в бок:

– Это ты меня сейчас неумной назвал?!

– Ха-ха! Нет, я отвесил тебе комплимент, что сознание твоё не зачерствело на этом шершавом асфальте течения дней. Я порадовался свежести не только тела, но и сознания…

– Тсс… Помолчи! – она, перевернувшись, закрыла ладошкой его рот. – Я знаю, что ты готов умничать даже во время секса, но сейчас мне хочется не получить порцию очередной мудрости (не шучу и не иронизирую) от тебя, а просто насладиться моментом.

Юра поцеловал руку и послушно замолчал.

С утра вторника пораньше в «Московии» забурлила кипучая деятельность. Задали тон Бобров с Проскуриным, с утра «дымившие» в кабинете, обглаживая тренерские идеи. Выползли оттуда помятые, Бобров побежал переодеваться, а главный рванул сразу на поле. Нужно было подготовить игроков для тренировки. Собственно, для люденов ещё не была готова прошивка, они все находились на технической тренировке-обслуживании. А вот с другими ребятами Проскурин начал заниматься уже сейчас.

Решили начинать матч с полным комплектом люденов – восемь штук. Но вместо Матросова в основу вводили Реброва. Как не ломали копья, ничего более умного, чем стандартный навал в начале, на ум не пришло.

– Они будут к этому готовы, поэтому играем безо всяких потаённых карт, в открытую, - резюмировал Проскурин. – На то, что они будут расслаблены деяниями наших друзей, я бы не очень рассчитывал. Не то, чтобы я не верю в возможности наших «супермозгов», просто я бы на это не надеялся и всё. Будут если они ватные и «уже победившие», нам это не помешает. А вот если мы на это заточим все наши усилия, а что-то не срастётся, тут хана нам и придёт.

– Ну, да, как-то так. Единственно, может, навал этот пресловутый хоть разнообразим?

– Это что ты имеешь в виду?

– Стандартная схема какая, если «Московию» взять? Защита и полузащита шаблонная из люденов, действующая по указке, а на острие мы с Лёшкой маячим. Людены подчищают, отбирают, давят. Мы изобретаем и ими заодно управляем.

– Ну, так, да. И что тебя не устраивает?

–

Во-первых, не устраивает то, что не факт, что мы сможем этот гандикап отквитать просто напросто. А, во-вторых… во-вторых, это просто скучно, - Юра развалился на стуле.

– Скучно ему, - проворчал Валентин.
– И что ты хочешь для того, чтобы потешить свою душеньку требовательную?

– А давай строй наш просто перевернём? – Юра разом присел к столу и накидал схему. – Защиту оставим, как есть. А в центр мы с Лёшкой переместимся, а наши твердолобые друзья, в количестве оставшихся четырёх штук, выдвигаются вперёд.

– Ха! Шило на мыло. Разница-то какая? Всё равно вам их гонять придётся, а остроты самим добавлять.

– Не скажи. Я да, буду ими управлять. Но не так, чтобы они подыгрывали, а играли! То есть, кружева, конечно, они плести не станут, а вот навалиться, бить и быстро распасовывать смогут. Если конечно, вы в них нужный софт сейчас зальёте. Лёшка им подносить будет снаряды, сам чего-нибудь сотворит, ну, а я на подхвате. Главное, управлять буду.

– А если контратака? А подборы? Если эта четвёрка будет жать впереди, то разрыв образуется, дыра будет зиять. И тобой её не заткнуть.

– Ну, Антолич, ну! Что ты так примитивно воспринял, - Юра встал уже к доске и начал двигать фишки, иллюстрируя задуманное. – Края останутся практически в том же состоянии, лишь вперёд чуть подвинем. Главное, центр создать. Думаю, этот… Алмаз подойдёт. И такого же, как он туда. Мощные, чтобы рубились.

– Так, ну ладно. Более-менее понял. Это всё?

– Нет, не всё. Отыграться нужно ещё до перерыва. Они в перерыве перестраиваться начнут, а мы им в ответ тройную замену – наших юных забойщиков выставим. Люденов в защиту. А мы в впятером потерзаем уже сами. Арабы полезут вперёд, так что наших люденов нужно в такой кулак собрать, пусть отбиваются.

– Про второй тайм понятно, это мы с тобой так изначально и думали. Ладно, давай попробуем, - Проскурин задумчиво подпёр голову рукой. – Я ребят немножко настрою, потом надо будет прошивку для этих друзей сообразить. Эх! Это, наверное, уже к завтрашнему дню только поспеем. Ладно, сегодня потренируемся, как есть.

И они тренировались. Незаметно появился цейтнот, поэтому занятия уплотнились. Физические нагрузки активно перемежались тактической подготовкой. Молодёжь была несильно довольна, что её вновь отодвинули в сторону. Юре пришлось разжёвывать про «командные интересы». Также предстояла сложная задача отобрать тех троих, которые должны были выскочить во втором тайме в предстоящем матче. Кандидатов было человек семь, все амбициозные и достойные.

Следующие три дня, вплоть до отъезда в Александрию, отрабатывали уже ту схему, что предложил Юра. Людены были запрограммированы, молодёжь заряжена психологически. Не ладилось с игрой Реброва в оттяжке. Его вечно тянуло на передовую, и он путался со своим изяществом под ногами прямолинейных, но дисциплинированных люденов, которыми руководил Юра, располагающийся чуть сзади. Из раза в раз останавливал Проскурин тренировку, чтобы указать Реброву на его огрехи и систематические оплошности. Тот был уязвлён, но под укоряющим взглядом Юры старался и гордыню умерял.