Чтение онлайн

Расставшись с Надеждой Николаевной, Кулик еще долго сидел за столиком в «Макдоналдсе». Он думал, и думы его были невеселы. Как всякий уважающий себя интеллигент, он занимался самобичеванием.

"Я ли это, — говорил себе Валентин Марленович, — я ли, всю жизнь считавший себя порядочным и даже интеллигентным человеком, докатился до самого настоящего преступления!

Я ли это, завсегдатай филармонии, постоянный посетитель вернисажей и театральных премьер!

Ведь я фактически соучастник кражи! Конечно, я не знал, что находится в этом чемодане,

Лариса обманула меня, но незнание не освобождает меня от вины! Я должен был догадаться, должен был помешать ей, отговорить ее от преступления, а вместо этого стал ее послушным орудием.."

Подумав о любимой женщине, которая так подло предала его, так беззастенчиво воспользовалась его доверием, Валентин Марленович расстроился еще больше. Однако всласть погоревать ему помешали. Шаркая по полу мокрой шваброй, к его столику приблизился парень с забранными в косичку длинными волосами и довольно невежливо произнес:

— Эй, мужик, мы вообще-то закрываемся, так что шел бы ты вздыхать в какое-нибудь другое место!

Кулик, привыкший безропотно уступать любой, даже не очень большой силе, напоследок еще раз вздохнул, встал и покинул негостеприимный «Макдоналдс». Предложение пойти в какое-нибудь другое место он не принял всерьез: все такие места, которые работают «до последнего посетителя», были недоступны ему из-за дороговизны, точнее — из-за его более чем скромных финансовых возможностей. Поэтому Валентин Марленович побрел к дому, хотя ему сейчас и не хотелось находиться в четырех стенах.

Неподалеку от своего жилища Кулик встретил соседку Айседору Лукиничну. Старушка выгуливала своего фокстерьера, точнее, это шустрый Корвалан тащил ее за собой на поводке по своим любимым местам. Подслеповатая Айседора прищурилась и окликнула соседа:

— Валечка, а к тебе товарищ заходил! Спрашивал, когда ты вернешься.

— Товарищ? — удивленно переспросил Кулик.

Вот уж кого-кого, а товарищей у него отродясь не было. Был ли тому виной его характер, или просто так сложилась жизнь, но уж что есть, то есть.

— Такой высокий, с черными волосами, очень интересный… — сообщила старушка в явном оживлении.

Валентин Марленович похолодел. Высокий черноволосый красавец! Именно тот, который следил за ним на вокзале! Ну да, конечно! Ведь они — те, кто охотятся за чемоданом, — прекрасно знают, где он живет! Так что, потеряв его след, отправились сюда, чтобы подкараулить его возле дома…

— Что он сказал? — взволнованно спросил Кулик у соседки. — Что еще раз придет, или будет меня ждать?

— Ах ты, негодник! — воскликнула Айседора Лукинична, — стой на месте!

Разумеется, эти слова были адресованы не Валентину Марленовичу, а Корвалану. Фокстерьеру надоел скучный разговор хозяйки, и он потащил ее вперед, туда, где мелькнул знакомый. силуэт очаровательной персиковой пуделицы Лолиты.

— Вроде ничего не сказал, — откликнулась старушка на вопрос Кулика и засеменила вслед за непоседливым Корваланом.

Кулик резко развернулся, ссутулился и быстро зашагал прочь от дома. Возвращаться туда нельзя, нельзя ни в коем случае! Черноволосый злодей наверняка караулит его — либо в подъезде, либо где-нибудь поблизости в своей машине. И его намерения не оставляют

никаких сомнений.. ведь это наверняка именно он убил ни в чем не повинного человека в больнице.., как же его… Укропова.

Вспомнив об Укропове, Валентин снова испытал укол совести. Ведь это он косвенно виноват в его смерти.., однако это чувство вины вовсе не значило, что Кулик сам собирается послушно идти в ловушку, сдаться своим врагам! Он страдал, но готов был еще побороться за свою жизнь.

Вокруг становилось все более безлюдно.

Изредка торопливо проходили припозднившиеся прохожие, и все чаще появлялись какие-то подозрительные личности, оглядывающиеся по сторонам с явной мыслью чем-нибудь поживиться. Валентин Марленович брел, не разбирая дороги и не обращая внимания на окружающие его опасности. Неожиданно перед ним возникли двое мужчин самого отталкивающего вида — заросшие до глаз щетиной, давно не мытые, облаченные в какие-то пестрые обноски.

— Эй, мужик, — хрипло проговорил один из них, — деньги есть?

— У меня мало, — немедленно признался честный Валентин.

— Давай что есть! — рявкнул злодей, страшно скривившись и перекатив под небритой кожей желваки.

Кулик понял, что его грабят, а если он окажет сопротивление, то могут и побить. Он полез во внутренний карман куртки и протянул грабителю всю свою небогатую наличность. Тот схватил деньги, и оба злодея моментально исчезли.

Кулик перевел дыхание: кажется, бить его не будут.

Он прибавил шагу, чтобы поскорее уйти из опасного места, но дальше все было также пусто и безлюдно. Прошло несколько минут, и сзади донеслись быстрые шаги. Судя по звуку, шли по меньшей мере два человека. Кулик пошел еще быстрее, и шаги за спиной тоже участились. Он побежал. Преследователи тоже перешли на бег, и их шаги понемногу приближались.

Валентин юркнул в какую-то подворотню, забился в угол и затих. Шаги замерли, дверь скрипнула. Преследователи тоже вошли внутрь.

— Тута он, — послышался знакомый хриплый голос, — я видал, как он в эту параднуху завернул…

Кулик задрожал от страха: те двое, которым он отдал свои деньги, подумали, что у него есть еще что-то, или просто решили добавить к деньгам еще и моральное удовлетворение, побив его.

Совсем близко от него чиркнула спичка, и неровное пламя осветило страшную небритую физиономию.

— Эй, мужик, — прохрипел злодей. — Ну, насилу мы тебя нашли! Ты деньги давал?

— Это все, что у меня есть… — дрожащим голосом сообщил Валентин Марленович.

— А раз деньги давал, так и выпьем вместе, — миролюбиво закончил страшный человек. — У нас все по-честному!

Кулик облегченно перевел дух. Кажется, бить его пока не собирались.

Новые знакомые привели Валентина в теплый подвал, освещенный слабенькой лампочкой.

В подвале имелось несколько ящиков, заменявших столы и стулья, а также большой продранный в нескольких местах матрас. Обитатели подвала поставили на один из ящиков бутылку с подозрительной мутной жидкостью, и даже извлекли из своих закромов единственный граненый стакан. Стакан дали Кулику, как гостю. Ему плеснули содержимого бутыли, и один из хозяев, более разговорчивый, провозгласил тост: