Чемодан с видом на Карибы
Шрифт:
— Не оборачивайтесь!
Разумеется, Кулик сразу же завертел головой.
— Да не оборачивайтесь же! — сердито прошипела Надежда. — За вами следят!
Кулик, наконец, понял серьезность момента и застыл, как часовой перед королевским дворцом. Надежда сделала вид, что разглядывает книги, и проговорила вполголоса:
— Это я. Надежда Николаевна! Вы были очень неосторожны и привели за собой хвост!
— Какой хвост? — удивленно спросил Кулик.
Стоявшая слева от него женщина с маленькой девочкой испуганно покосилась на него и потянула ребенка в сторону.
— Ну мам, — заканючила девочка,
— Пойдем отсюда, — женщина наклонилась к дочери и достаточно громко проговорила:
— Видишь, дядя какой странный, сам с собой разговаривает! От таких нужно держаться подальше!
— Да не вертите вы головой! За вами следит кудрявый загорелый брюнет, — прошептала Надежда Николаевна. — Он стоит возле расписания, только не смотрите на него сразу!
На этот раз Кулик оказался несколько сообразительнее или просто послушнее. Он выждал полминуты и только тогда медленно оглянулся.
Брюнет тут же снова нагнулся, десятый раз за последние полчаса завязывая шнурки на одном и том же ботинке.
— Знаете его? — шепотом поинтересовалась Надежда.
— Лицо вроде знакомое, — Кулик наморщил лоб, — но где я его видел, не могу вспомнить.
— Вы нигде не могли видеть этот роман, воскликнул продавец, решив, что Кулик обращается к нему, — это новинка, только что поступила со склада! Потрясающий детектив, до самого конца не догадаетесь, кто убийца!
— Убийца — кофейный автомат! — выкрикнула уже знакомая Надежде сухопарая тетка, вынырнув из-за колонны.
— Маргарита Федоровна! — в сердцах воскликнул продавец. — Вы что же это хулиганите?
А еще пожилая женщина! Я милицию вызову!
— Я сама милицию вызову! — отозвалась его бывшая теща. — Я тебя, паразита, непременно выведу на чистую воду! У тебя весь товар, как пить дать, левый! И еще пожилой меня обзываешь!
С этими словами тетка вытащила из сумочки большой черный свисток и огласила весь зал заливистой трелью характерного милицейского звучания. Вокруг лотка началась настоящая суматоха, такая, какая бывает в муравейнике, если сунуть в него палку. Через зал поспешали на свист два пузатых приземистых милиционера, похожих, как родные братья.
— Да что же это такое! — продавец схватился за голову. — Уже и с женой развелся, а от тещи житья нет! Мало того, что из-за нее никакой торговли, так еще и книжек под шумок наворуют Нет, Маргарита Федоровна, как хотите, а я вас сдам сегодня в милицию!
Однако хитрой тещи давно уже и след простыл. Устроив заварушку и подгадив бывшему зятю, она ввинтилась в толпу и растворилась в ней без следа, как ложка растворимого кофе в стакане кипятка. Милиционеры добрались до лотка, и один из них сурово осведомился:
— Ну что, Птицын, опять от твоей точки шум и беспорядок происходит? Ох, дождешься ты, закроем мы тебя на фиг! Никакой от тебя прибыли, а только одна постоянная головная боль!
— Ну, мужики, это все она, теща моя бывшая!
Это через нее, заразу, каждый день такие неприятности.. Хоть бы вы ее для острастки забрали разок, в воспитательных целях!
— Мужчина в своей семье обязан самостоятельно порядок поддерживать! — авторитетно проговорил милиционер. — А мы, как право.. охранительные органы, не обязаны в ваши семейные отношения
Продавец, тяжело вздохнув, вложил в его толстую ладонь сложенную вдвое купюру.
Надежда Николаевна решила воспользоваться царящим вокруг лотка нездоровым возбуждением. Она ткнула Кулика в бок, чтобы привлечь его внимание, и быстро зашептала:
— Бегите вон туда, влево, там сейчас толпа повалит. Смешайтесь с ней и сразу спускайтесь в метро. Он вас потеряет…
— А чемодан? — озабоченно спросил мужчина.
Надежде очень хотелось поскорее избавиться от чужого чемодана, но она понимала, что Кулик, при его беспомощности, непременно попадет в руки преследователей и потеряет чемодан, если передать его сейчас. С одной стороны, Надежде в общем-то должно быть все равно, что там дальше будет с Куликом и чемоданом. И внутренний голос советовал сунуть недотепе ключ и быстро бежать отсюда куда подальше. Лучше всего домой — смотреть по телевизору дневной сериал и гладить мужу рубашки. С другой же стороны, гладить мужские рубашки — ужасно скучное и неблагодарное занятие. Времени уходит много, а результат крошечный. На каждую рубашку Надежда тратит минут по пятнадцать, это если не отвлекаться на сериал и телефонные звонки. Меняет же муж их каждый день. Вот и получается, что часа за два каторжного труда она обеспечивает себе покой в смысле рубашек всего лишь на пять рабочих дней. Так что бог с ними, с рубашками, подождут, никуда не денутся. Нужно приглядеть за Куликом, Надежда почти уверена, что без нее он пропадет совсем.
Поэтому она вполголоса добавила:
— Сегодня ничего не выйдет, договоримся о новой встрече. Только следующий раз будьте внимательны и не приведите за собой хвост!
И еще очень вас прошу — не звоните мне по вечерам! Я приличная замужняя женщина, и вы ставите меня в неловкое положение…
— А днем вас никогда нет дома! — огрызнулся Кулик.
— А вы откуда знаете? — удивилась Надежда. Но, во всяком случае, звоните не позже семи вечера! Или вот что, — она нашарила в кармане бумажку с номером своего мобильного телефона.
Надежда никак не могла его запомнить и всегда носила в кармане готовую запись, мало ли понадобится. Она, не поворачиваясь, всунула бумажный комок в руку Кулика. — А сейчас — быстро! и с этими словами она незаметно подтолкнула Кулика влево.
Как раз в это время возле платформы остановился пригородный поезд, который Надежда Николаевна издали заметила, и из него высыпала толпа пассажиров. Кулик смешался с этой толпой и двинулся в сторону метро. Кудрявый брюнет устремился было за ним, но Надежда ткнула в него пальцем и закричала:
— Держите его! Он книгу спер!
Продавец, который и без того был на взводе, в один прыжок подлетел к брюнету и вцепился в его рукав.
— А ну, ворюга, отдай немедленно дюдик!
— Какой еще дюдик? — высоченный парень пытался стряхнуть продавца, но тот висел у него на плече, как бультерьер на медведе.
— А я почем знаю, какой ты детектив свистнул! — вопил продавец. — Какой спер, тот и отдавай, пока милиция не вернулась!
— Да не брал я никакого детектива! — вяло отбивался брюнет.